просят Катерину с ними сфотографироваться.
Прощаемся с улыбками.
Мы встречаем багаж и дожидаемся трансфер на стоянке аэропорта.
Пока едем до гостиницы, расположенной неподалеку от кинокомплекса, в котором планируется премьера, изучаем город. Не знаю о чем думает, Катя, а я, рассматриваю широкие улицы с современными жилыми комплексами и высотками, размышляю о нашем общем прошлом.
Мы жили в браке недолго, но при этом редко находились вдвоем. И винить во всем только лишь ее отца с его домостроевским режимом, порой граничащим с абсурдом, глупо и недальновидно.
Антон Павлович перед свадьбой резко меня не взлюбил, поэтому я всячески старался реабилитироваться. Много работал, доказывал на деле, что чего-то стою. Как режиссер. Как мужчина, которому доверили что-то хрупкое и ценное. Как будущий отец.
Если все время прыгать выше головы, не ровен час — больно расшибешься. Я расшибся. И Катю за собой утащил…
Автомобиль заезжает под шлагбаум, нас встречает метрдотель, на стойке регистрации оперативно оформляют все документы.
— Какой у тебя номер? — спрашиваю у Кати, пока мы направляемся к лифту.
Она делает вид, что не услышала, а я ругаю себя, что дал ассистентке указание, забронировать номера в самой комфортабельной гостинице в нужной локации. Во-первых, надо было намекнуть, чтобы они непременно соседствовали, во-вторых, не догадался выбрать отель классом пониже. Там, где у меня бы появился реальный повод проводить Катерину до двери. Хотя бы затем, чтобы донести ее вещи. Здесь на этот случай имеются швейцары.
В тесной кабине на электронном табло я нажимаю двойку, а Катя тянется к четверке.
Значит, четвертый этаж. Хоть что-то.
— Здешнему лифту явно требуется апгрейд, — поддерживаю хоть какой-то разговор.
— Возможно…
— Так… какой у тебя номер? — пытаюсь разглядеть сжатую в изящной руке карту.
Катя прячет ее в сумочку, болтающуюся на плече.
— Вдруг мне нужно будет тебе позвонить? — продолжаю настаивать. — Надо договориться по поводу презентации.
— В таком случае, можно воспользоваться мобильным.
— Можно, — остается только согласиться.
Недовольно хмурюсь и киваю, протискиваясь к выходу. Она смущенно отодвигается, заправляет выбившуюся прядь за ухо.
— Еще встретимся, Адам, — говорит с легкой полуулыбкой.
— Непременно, — отвечаю, забрасывая ладони в карманы брюк.
В номере решаю сразу несколько дел по работе, принимаю душ, бреюсь и посматриваю на экран телефона, чтобы контролировать время.
Как только собираюсь написать Кате, она звонит сама.
— Да.
— Адам, ты бы мог мне помочь? — спрашивает она деловым тоном, за которым я ощущаю беспокойство.
— Что случилось?
— Я решила спуститься в ресторан, чтобы пообедать, и застряла в лифте, — отпускает нервный смешок.
***
На ожидание вызванного администраторами отеля лифтера должно уйти около получаса, и это самый лучший вариант, который они могут предложить.
На мою просьбу отключить электропитание в шахте и подыскать подходящий ключ для вскрытия дверей, сотрудники смотрят на меня как на идиота.
Режиссер — личность разносторонняя. Пару лет назад я снимал детективный сериал для небольшой платформы про маньяка-«лифтера». Он долго выбирал жертву, потом намеренно создавал неисправности в работе тягового механизма и оказывался с ней наедине, тем самым формируя все условия для идеального преступления. Во время съемок на площадке присутствовал технический консультант, который довольно подробно объяснил механизм работы типовых лифтов.
В целом, там ничего сложного, но, когда дело касается близких, всегда сомневаешься, поэтому с нетерпением жду специалиста. Все это время, Катя будет находиться между вторым и третьим этажом. Она заметно нервничает, но, судя по голосу, держится молодцом.
Мой чуткий боец.
— Адам?
— Да.
— Ты можешь поговорить со мной, пока я здесь?
— Конечно. Если зарядка твоего телефона позволит. Сколько там процентов, Катя?
На другом конце рябит.
— Семьдесят девять.
— Вот и отлично.
— Только не клади трубку, Адам.
— Ни в коем случае.
В длинном, узком как тамбур коридоре нет ни души. Опускаюсь на ковровое покрытие и упираюсь спиной в стену, гипнотизируя двери лифта.
— С тобой точно все хорошо?
— Да, конечно. — голос звучит глухо, но вполне уверенно. — Испугалась немного…
— Понимаю.
Ну почему? Почему она не позвонила? Я бы мог быть там, с ней. Пространство метр на метр и отсутствие возможности из него выскочить — это же то, что нам нужно. Иногда для того, чтобы выразить все обиды нужна не смелость, а всего лишь подходящие обстоятельства.
Катя будто бы слышит мои мысли, но уводит их в другую сторону:
— Хорошо, что я здесь одна. Без Лии. Кстати, как раз хотела с тобой это обсудить, я все-таки сомневаюсь, что ей пойдут на пользу такие поездки…
— Все будет хорошо. Она очень по тебе скучает.
— По тебе тоже.
— И по мне... Ничего страшного в том, что Лия прилетит на пару дней, не случится.
— Возможно, ты и прав. Но… я все время сомневаюсь в своих родительских качествах. Как это сложно, с одной стороны, хочется дать ребенку все, с другой — не переусердствовать.
— По-моему, мы отлично справляемся. И Лия замечательная.
— Только очень нетерпеливая…
— Есть такое, — я улыбаюсь и чувствую в душе тепло.
Пожалуй, каждому отцу хочется думать, что его дочь — самое лучшее, что может быть на Земле.
— Знаешь, я на днях читала статью в журнале. Оказывается, важнейшее из того, что родители могут развивать в поколении «альфа» — это терпение и умение ждать. Дело в том, что мир сейчас изменился, стал более быстрым. Желания детей, да и взрослых тоже, исполняются со скоростью света.
— Но не все, — замечаю тихо.
Катя не слышит. Рассуждает дальше:
— Но ведь в жизни человек сталкивается со многими проблемами, которые не решить в один клик.
— Намекаешь, что я слишком балую нашу дочь? — спрашиваю в лоб.
Катя смеется.
Искренним, веселым смехом.
Совсем как раньше.
Сломанный лифт в центре Екатеринбурга сделал наше общение легким.
— Я намекаю, что многие вещи стоит обсуждать перед тем, как озвучить их вслух. Для меня это важно. — осторожно замечает и ждет моей реакции.
— Прости. Лия была очень расстроена, я хотел ее успокоить.
— У тебя безусловно получилось.
— Наверное, это что-то из детства, — ударяюсь в воспоминания. — Мама часто уезжала, я бы мечтал сопровождать ее, но она никогда не предлагала. Да, у нас всегда были няни, гувернантки и мы со Стефаном ни в чем не нуждались…
— Ты никогда
