потому что из-за очередного поворота мой мобиль могут не увидеть и просто врезаться, к тому же я боюсь увязнуть, поэтому даже не снижаю скорости.
Плавно вхожу в очередной поворот, который открывает вид на каньон внизу. Я бросаю туда взгляд, боясь не справиться с управлением и улететь вниз, и вижу, боковым зрением, как группа каких-то людей вешает двух бедолаг на дереве. Руки продолжают трястись, глаза до боли впиваются в дорогу, машину опять слегка заносит, но мне уже недалеко осталось, может, мили три – еще немного и доеду. Только эта мысль вселяет радость.
Стоп. Что?!
– Маркус, Маркус, – я схватила парня за руку, – я вспомнила!
Теперь уже руки у меня тряслись не только в воспоминаниях.
– Что ты вспомнила? – нахмурился парень, гася огоньки.
– Когда я ехала, я видела краем глаза, как группа каких-то людей вешает двоих на дереве.
– В смысле вешает?
– В смысле, на веревке за шею! – вспыхнула я, поражаясь его непонятливости. – Они убили их, понимаешь?!
– Что за люди?
– Да откуда ж я знаю? Было слишком далеко. Я даже не уверена, сколько было бандитов. Вроде пятеро, может, шестеро.
– Насколько ты была далеко?
– Ну, может, метрах в двухстах. Там поворот есть, где какие-то кусты обломанные, видимо, кто-то улетел-таки вниз с дороги. Оттуда как раз в прогал видно долину внизу.
– А, знаю, – кивнул Маркус. – Туда съехал парень из параллельной группы, хорошо хоть только мобиль разбил.
– Так вот, я вроде бы видела, как их вешают, но подробности… – я развела руки в стороны.
– Ладно, – менталист задумался, потом опять зажег свои огоньки. – Давай-ка еще раз. Погрузись именно в это воспоминание, попробуй вспомнить подробности. А то пока на причину не тянет. Ты была далеко и ничего, по сути, не видела. Ну вешали какие-то бандиты других бандитов – что с того?
– Это если предположить, что бандиты вешали бандитов. Но тут есть масса других вариантов, – ответила я и уставилась на огоньки вновь. Теперь расслабиться и погрузиться в транс стало еще сложнее.
Глава 22
С помощью повторного транса я вспомнила подробности, те детали, которых не заметила сразу, но все же которые удалось мельком, но разглядеть. И вот как раз эти детали в корне меняли все, потому что бандиты вешали не абы кого, а двоих дознавателей в форме. То есть это даже не те, что по горам бегают и вылавливают всякую криминальную шушеру, потому что они не в черной парадной форме тут скачут, а в обычной, маскировочной, чтобы их за милю из кустов не было видно.
Этих же людей, выходит, где-то похитили и сюда привезли. А потом повесили… Ладно, только мне кажется это странным?
Маркус все же думает, что я ошиблась и это были просто каких-то два человека в темной одежде. И я даже была бы с ним согласна, если бы не один момент. Я, вообще-то, должна была подумать об этом раньше, тем более что способ это энергозатратный, неприятный, но для меня совершенно не новый.
Так что, когда я пришла домой после нашего с менталистом разговора, я заперлась в комнате, схватила в охапку Лиску и погрузилась в ее мысли, выискивая момент поездки. Помнила она, конечно, не все, все же объем памяти у нее не такой большой, однако, тут была важная деталь: ласка ненавидела ездить в мобиле в клетке, надолго это запоминала и долго мне припоминала. А еще, из-за большого количества вещей, клетка стояла довольно высоко над сидением, поэтому живность всю дорогу пялилась в окно.
Конечно, была вероятность, что именно этот момент дороги она забыла, пропустила, отвлеклась. В конце концов, она могла смотреть в другую сторону, но я как раз надеялась, что движение в низине привлечет ее внимание. Так и оказалось.
И сейчас я смотрела все эти несколько секунд, что мы проезжали прогалину в кустах, глазами ласки, у которой зрение намного острее человеческого. Насчет настоящих ласок ничего сказать не могу, но умертвие видело дальше и четче меня – факт.
Вот тогда-то я и рассмотрела черные пиджаки специального подразделения жандармского корпуса, которое занимается дознанием. Даже их форменные портупеи были на месте, только оружия я не увидела. К сожалению, даже возможности Лиски не позволяли мне детально рассмотреть лица как дознавателей, так и бандитов. Кстати, последних было шестеро.
Я вынырнула из сознания умертвия, отправила ее сторожить дверь, а сама задумалась. Было во всей этой ситуации что-то странное, гротескное. Как будто какая-то деталь не давала мне покоя, но я никак не могла ухватить мысль за хвост.
Но если размышлять логически, ведь очень странно получается… В жандармский корпус берут всех, и одаренных, и нет, представителей разных рас в том числе. Но в дознаватели принимают только одаренных – это я точно знаю. Откуда? А потому что дядя Лизы раньше, до того как стать главным жандармом нашего домена, служил дознавателем, но получил магическую травму и был вынужден уйти. Даже такой опытный человек не смог остаться!
Дознавателями работали только одаренные. Точка.
А вот теперь внимание, вопрос: чего же эти одаренные не смогли справиться с горсткой бандитов-то? Нет, я вполне допускаю, что они были закованы в антимагический металл, но все же у дознавателей должны быть методы борьбы даже в таких условиях.
Я взяла артефакт связи, взвесила его в руках, раздумывая, кому звонить.
– Мама? – через несколько секунд аппарат нас соединил, и я услышала далекий раздраженный голос. – Можешь говорить?
– Минуту подожди, я выйду.
Пока я ждала, что мама откуда-то там выйдет, я собиралась с мыслями. Что сказать, как спросить?
– Да, слушаю. Что случилось, дочь?
– Мама, скажи, есть ли ритуалы или какие-то обряды, в которых фигурирует повешение? – так ничего и не придумав, напрямик спросила я.
– В смысле, повешение?
– В смысле, за шею, – передразнила я. Да чего они такие все непонятливые, что Маркус, что мама?! Как еще можно трактовать это слово?
– Не умничай, дочь, – фыркнула та. – Я имею в виду, чем вешали, веревкой или цепью? Или, может, еще чем?
– Вроде бы веревкой, а что?
