конце концов, Деверо глубоко вздохнул.
— Я скучаю по тебе, Скарлетт.
Она напряглась и отдёрнула руку.
— Не надо об этом, Деверо.
— Почему нет? Нам хорошо вместе. Мы подходим друг другу. Да, я не знаю о твоих самых сокровенных амбициях или желаниях. Но я готов потратить время, чтобы узнать это. Вместе мы могли бы стать кем угодно. Сделать что угодно.
— Ты имеешь в виду, кроме того, чтобы остановить террористическую группу на их пути.
Чёрт возьми. Он не смог удержаться и поморщился.
— Извините, — пробормотала она. — Это была неуместная шутка, — она поджала губы. — Ты просишь больше, чем я в состоянии дать, Деверо. Нам было весело, пока это продолжалось. Ты не можешь оставить всё как есть?
— Нет, — честно признался он. — Я не могу, — он встретился с ней взглядом. — Но что я могу и буду делать, так это ждать, пока ты не будешь готова. По каким-то причинам ты боишься обязательств. Я не знаю, какой опыт в прошлом заставил тебя так думать, но ты можешь доверять мне до гробовой доски. Даже если мне понадобится вся моя жизнь, чтобы ты это поняла, я буду ждать. Я стал твоим в тот день, когда ты села рядом со мной в «Сердце». Я никуда не уйду, Скарлетт. Не сейчас. Никогда.
— Ты знаешь, что говоришь как сумасшедший преследователь, да? — спросила она. Её тон был лёгким, но взгляд настороженным. Она ещё не была на одной волне с ним. Скорее всего, нет.
— Я имел в виду то, что сказал в ту первую ночь в Риме. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама меня об этом не попросишь. Я и пальцем не пошевелю, если ты не сделаешь этого первой.
— Тогда как, чёрт возьми, ты это называешь? — спросила она, указывая на него огненным жестом.
— Наверное, это была моя слабая попытка дать тебе понять, что я в тебя влюблён.
Скарлетт уставилась на него.
— Я не из тех женщин, в которых влюбляются мужчины, — сказала она наконец. В её голосе слышалась лёгкая дрожь. — Я из тех, кого они страстно желают. Тот типаж женщин, в которых, как им кажется, они влюбляются, пока не понимают, кто на самом деле скрывается за глянцем, — она сжала пальцы в кулаки. — Я из тех, кто не позволит мужчине лишить меня независимости или свободы.
— Я не прошу ни того, ни другого. Я бы не хотел этого.
— Ты и меня не хочешь, Деверо. Возможно, ты думаешь, что хочешь, потому что сейчас я — блестящая штучка, которую тебе трудно заполучить. Но я не завоевание. Ты мне нравишься. Я уверена, что не раз давала понять, что мне нравится снимать с тебя штаны. Но это не любовь. Я не люблю тебя. И ты определённо не любишь меня.
В ответ он мог сказать ей лишь чистую правду.
— Нет, — просто ответил он. — Люблю.
— Тогда ты ещё больший дурак, чем я думала.
Всё шло не лучшим образом. Деверо поморщился и почувствовал, как у него неприятно сжался желудок.
— Я собираюсь сходить в туалет и собраться с мыслями, — сказал он ей. — Никуда не уходи, Скарлетт. Пожалуйста.
В ответ она взяла свой бокал и сделала ещё один изящный глоток, не глядя ему в глаза. А когда он вернулся к их столику несколько минут спустя с только что помытым Кольцом Всех Времён года в руке, она уже ушла.
Деверо бросился прямо к двери и высунул голову на узкую улочку в поисках Скарлетт.
— Скарлетт!
Его голос донёсся до него эхом. Чёрт возьми. Её не было видно ни в одном направлении, и он знал, что если она не захочет, чтобы он её нашёл, он не сможет этого сделать. Пожалуй, это единственное, что у неё было общего с этими грёбаными террористами. Деверо замолчал и повернул голову, оглядывая бар.
— Который час? — спросил он.
Бармен поднял голову. Затем он что-то проворчал и указал на часы на стене. Деверо уставился на них. Было больше двух часов ночи. Никаких отдалённых взрывов не было слышно.
— Вы можете включить телевизор? — спросил он.
Бармен вздохнул, но сделал, как он просил — взял пыльный пульт дистанционного управления и нажал кнопку. Телевизор, ненадёжно висевший на дальней стене, ожил.
— Если вы только что включили телевизор, — монотонно вещал ведущий, — мы получаем несколько сообщений о том, что правительства Франции и Великобритании согласились удовлетворить требования террористов. Представитель компании заявил, что это был крайне необычный шаг, но он был оправдан в сложившихся обстоятельствах и что они уверены, что смогут вернуть деньги и найти террористов в течение нескольких дней, если не часов.
Чушь. Услышав откровенную ложь, Деверо сразу же распознал её. Он потянулся за своим стаканом с виски и со всей силы швырнул его в дальнюю стену. Стакан мгновенно разлетелся вдребезги, осколки разлетелись по маленькой комнате.
Бармен и глазом не моргнул.
— Теперь тебе лучше? — поинтересовался он.
Плечи Деверо поникли. Нет. Ни в малейшей степени.
***
На следующее утро он проснулся в своей постели с пульсирующей головной болью и неприятным привкусом во рту. Деверо застонал и перевернулся на спину как раз в тот момент, когда раздался резкий стук в дверь его спальни.
— Я делать завтрак, — позвала доктор Яра. — Яйца с беконом. Пойдёт на пользу.
У него скрутило живот. Он сомневался в этом.
— Спасибо, — всё равно отозвался он. Когда дело касалось доктора Яры, было гораздо лучше смириться с неизбежным, чем пытаться спорить.
Накинув халат, он прошлёпал вниз по лестнице.
— Вы не обязаны готовить для меня, — сказал он ей. Это был старый спор.
— Я знаю, — она помахала ему рукой, и по её глазам было видно, что она не потерпит никаких возражений. — А теперь ешьте.
— Я подумала, пока вас не было, — сказала она ему. — Я хотеть открывать клинику. Я знаю, что мне здесь не разрешают быть врачом, но, может быть, если я буду работать только на сверхов, то это нормально. Сверхи будут рады иметь врача, а правительству будет всё равно, потому что я не лечу людей.
Деверо потянулся за ломтиком тоста.
— Это действительно хорошая идея.
Она улыбнулась ему.
— Вы так думаете?
— Да, — у вампиров и кланов имелись свои собственные медицинские бригады, но небольшим группам сверхов было гораздо сложнее получить лечение. Не говоря уже о том, что для доктора Яры это было бы намного полезнее, чем готовить ему завтрак. — Давайте позже посидим вместе и обсудим, как это можно организовать. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам
