Доу. – Давай-ка убираться отсюда.
Рогов хмыкнул, но промолчал.
Насторожено заглядывая во встречавшиеся на пути дверные проемы, они пробежали дом насквозь и вернулись в комнату, через окно которой забрались внутрь. Там Рогов посигналил фонариком патрульному катеру, и вскоре оттуда отплыла спущенная на воду моторная лодка. Действовали китайцы, нисколько не опасаясь морских тварей; судя по обширным ярко-синим пятнам на воде и неприятному запаху, они тоже применили какие-то отравляющие вещества, чтобы не давать монстрам высунуться. Какие именно, Иван не знал и потому приложил все усилия, чтобы не сорваться в воду, выбираясь из окна.
Волновался он напрасно: в лодке его сразу уложили на дно, а потом аккуратно подняли на борт катера, обчистили карманы и спустили в трюм.
Влад Рогов за ним не последовал. Он поспешил в капитанскую рубку и потребовал от капитана, уже поставленного в известность о его полномочиях:
– Цзяньчжан! Высаживайте десант! Цель – алюминиевый кейс, пленные – по обстоятельствам!
– Слушаюсь, чжунсяо.
Капитан-цзяньчжан без промедления отдал распоряжения, и на воду спустили еще две надувные лодки. Но едва они отплыли от катера, из здания прогремели несколько одиночных выстрелов. Наемники Эль Капитано не собирались сдаваться без боя. Пули вздыбили воду вдали от катера, и все же капитан приказал открыть огонь на подавление.
Рявкнули зенитные орудия катера, стены здания брызнули обломками бетона, и тут же с соседней улицы на перекресток вывернул военный катер русского миротворческого корпуса.
– Прекратить огонь! – по-английски проревел громкоговоритель на преградившем путь лодкам катере. – Вы препятствуете спасательным работам миротворческих сил Российской Федерации!
Китайский капитан обернулся за дальнейшими распоряжениями к Рогову.
– Нас ставили в известность о возможной активности русских в этом квадрате, – предупредил китаец.
Влад достал из кармана вычурный флеш-накопитель, задумчиво посмотрел на него и досадливо махнул рукой.
– Отбой! – скомандовал разведчик. – Пускай русские забирают своих ублюдков. Боюсь, Эль Капитано сильно переоценивает дружелюбие соотечественников. Все они пьянь и мразь, которая обычно сажает задержанного на бутылку. Одно слово – русня!..
Перестрелка с русскими из-за банальных бриллиантов выходила не только за рамки его полномочий, но и за границы здравого смысла. К тому же всегда оставалась возможность добиться возвращения хотя бы части драгоценных камней по дипломатическим каналам.
Надувные лодки начали поднимать на борт, а Влад спустился в трюм к взятому под стражу торговцу оружием.
– Почему? – холодно спросил он.
– Почему что? – безжизненно отозвался Иван.
– Почему ты застрелил своего человека? – нетерпеливо уточнил Рогов. За время жизни в Китае он уже привык, что окружающие понимают его с пары иероглифов, как бы цветисто он ни выражал свою мысль. Кроме того, его мутило от одной мысли о том, с какой же омерзительной гадиной приходится общаться.
Иван Доу откинулся на лавке, посмотрел в сторону и вздохнул.
– Я не слишком сведущ в медицине, но мертвецов повидал изрядно. Отравленного от задушенного как-нибудь отличу.
– Так он что, убил их?! – изумился Рогов. – Ирландку и капитана? На кой черт ему это сдалось?
– Хотел выйти из игры. Думал, сумеет забрать камни и спрятаться от синдиката, пока они будут резать меня на куски, – спокойно ответил Иван. – Все уши об этом прожужжал – сбежим да сбежим. Полагал, что Эйрин сможет меня удержать, и убил ее. И Энрике до кучи — иначе не смог бы присоединиться к нам после смерти Тонго. Синдикат начал бы резать меня, когда поймал бы, Крис был моим наемным работником и синдикату в принципе был без надобности. Постоянно ныл, что неплохо было бы кинуть гангстеров и удрать с камушками…
– И ты решил отомстить за ирландку?
– В том числе, наверное… – отстраненно пожал плечами Доу. – Я с ней спал. Это ничего не значит, конечно, просто ненавижу, когда другой мальчик ломает мои игрушки. – Он сплюнул. – У Криса была мечта: дом в горах, спокойная жизнь, лыжи. А когда начинают убивать ради мечты, уже не останавливаются. – Иван жалобно оскалился. – Никто не останавливается. Рано или поздно он избавился бы и от меня тоже. Не было никакой необходимости душить Эйрин. Он мог просто соврать о ее смерти. Мог, но не стал. Впрочем, если бы он оставил ее тут живой, в беспомощном состоянии, ей все равно пришел бы конец. Так что он с самого начала обрек ее в любом случае. – Доу помолчал, потом добавил: – Хотя знаешь… дело не только в этом. Не стоит нарушать правила игры, только и всего. Я больше не готов был ему доверять.
– У тебя есть правила? – удивился Влад.
Русский американец выдержал пристальный взгляд русского китайца.
– Есть. У всех должна быть грань, которую нельзя переступать. У меня есть правила, и у меня есть работа. Без правил и работы я никто. Иначе просто незачем жить. На стену полезу, сопьюсь или застрелюсь. Не хочу. – Торговец оружием тяжело вздохнул и спросил: – А ты? Как тебя-то угораздило продаться китайцам, русский черт?
– Пять поколений моих предков жили в Китае. Белоэмигранты. Русская краснозадая мразь, сделавшая мою семью беженцами с родной земли, всегда была для меня вомного раз ненавистнее азиатов, – холодно ответил Влад и направился на выход.
Иван его остановил:
– Так что насчет правового иммунитета?
– Ты его получишь. – Рогов насупился, вновь перейдя на китайский телеграфный стиль. — Словоофицера.
– А мои вещи?
Влад Рогов отдал распоряжение одному из стороживших арестанта матросов, и тот принес пластиковый пакет с изъятыми у Ивана вещами.
– Эй, здесь не все! – возмутился Доу, заглянув внутрь.
– Те дорогие безделушки, которыми ты набил карманы в апартаментах Маттесона, конфискованы и поступят в казну Народного Китая, – уведомил торговца оружием Влад Рогов и покинул трюм.
В сегодняшней реально опасной миссии люди уничтожили, пожалуй, не меньше своих сородичей, чем морские твари. И это совершенно не нравилось Владу Рогову, заставляя его чувствовать себя обманутым, причем совершенно непонятным образом.
В его отсутствие Иван Доу без спешки рассовал по карманам свои вещи, потом взял бумажник и осторожно оттянул пальцем отделение для мелочи, где среди банальных никелевых юаней затесалось несколько монет из коллекции покойного Маттесона.
Никто из китайцев заглянуть сюда, разумеется, не догадался. А если и заглянул, то не придал увиденному значения.
А зря. Серебряный доллар тысяча восемьсот четвертого года, несколько золотых дублонов, редкий пятицентовик с головой статуи Свободы – пусть
