— Изериус? — с ненавистью прошептал Вирт, оборачиваясь. — Ты совсем обезумел, старик. Ковен не простит такого даже тебе. Тебя разжалуют, и будут судить. Ты выпустил загрызней в двух верстах от деревни, за это даже каторгой не отделаешься.
— Плевал я на Ковен, дурак! Что мне какой‑то Ковен? — резко оборвал его старик. — Что мне какие‑то людишки в деревне? Какое мне дело до всего этого… без Магии? А теперь у меня будет нескончаемый резерв, — взвыл он ликуя. — Ты, да еще девка твоя, — указал он на меня тростью. — Хороша, — удовлетворенно кивнул он, — и Магия только проснулась, прямо загляденье. Какой я молодец, как грамотно всё рассчитал. Жаль только, что не брюхата, — с сожалением покачал он головой, — а я так надеялся. Но даже и так мне вашего резерва за глаза на всю жизнь хватит. А жить я теперь буду долго.
Вирт, превозмогая боль, попытался подняться, но старик выбросил вперед костлявую руку, сжимающую амулет, и его отбросило, и выгнуло дугой от страшной боли. Он закричал, а Изериус бросился вперед и, разорвав рубашку у него на спине, впился, как дикий зверь, зубами ему в лопатку и присосался к ране.
Какое‑то время в ужасе смотрела на дикую картину, разворачивающуюся передо мной, и все не могла осознать, что происходит. Потом стряхнула наваждение и больше не сомневалась в том, что должна сделать. Я обвела взглядом поляну, выискивая оружие, и, наконец, увидела мертвого загрызня с торчащим в груди ножом. Медленно подошла к дохлому зверю и дернула за окровавленную рукоятку. Потом повернулась к жадно заглатывающему кровь безумцу.
— Магия, я напьюсь твоей Магией, — булькал он, жадно глотая, и с силой, невероятной для такого старого человека, удерживая извивающегося Вирта.
Так же осторожно подошла к нему, и, не позволяя руке дрогнуть, размахнулась и всадила нож ему в спину. Старик дернулся, забулькал захлебываясь, и попытался откашлять, но сил ему не хватило. Он только и успел, что повернуться и перевести на меня быстро стекленеющий взгляд. Портал за его спиной схлопнулся.
Я отпрянула, зашаталась и упала согнувшись в рвотных позывах. Какое‑то время сидела не в силах пошевелиться, а потом перевела затуманенный слезами взгляд на Вирта и поняла, что он больше не двигается. Меня прошиб холодный пот и я кинулась к нему.
— Вирт, не умирай, — трясла я его в ужасе. — Прошу тебя, очнись! — я припала головой к его груди, ожидая самого страшного, но к счастью, сердце билось ровно, хоть и глухо.
С огромным трудом заставила взяла себя в руки, и внимательно осмотрела поляну и лес неподалеку от пожарища в поисках уцелевших палок, из которых можно было соорудить носилки. Но искать тут было уже нечего. Пришлось спуститься в овраг за поляной, где удалось найти две не до конца обгоревшие и достаточно длинные жерди. Вернулась на поляну и оттянула Вирта подальше от трупов загрызня и старика. Потом еще раз осмотрела его раны. Чернота от зубов загрызня медленно, но упорно разъела ему ногу, но кровь из нее не шла, чего нельзя было сказать о ране на спине, из которой безумный Маг пил кровь. Ее края не сошлись, и она по — прежнему зияла, тугой струйкой выпуская его кровь вместе с Магией.
Моя котомка с травами, к сожалению, не уцелела, от лошадей и поклажи тоже ничего не осталось — что не уничтожили загрызни, сгорело в магическом пламени. Поэтому нужно было срочно искать какой‑то другой способ остановить кровотечение.
Огляделась и неподалеку заметила дымящуюся палку, один конец которой все еще пылал яркой головешкой. Потянулась за ней и положила рядом. Потом вернулась к мертвому Изериусу и обыскала его. Сняла с него все амулеты. В карманах нашла еще несколько и мешочек с кристаллами артефакта. Забрала их и вернулась к Вирту.
— Прости меня, мой родной, я просто не знаю, как по — другому помочь тебе, — с жалостью сказала я и вытряхнула один кристалл ему на рану, собираясь зажечь его от головешки, как зажигал их от костра под куполом Вирт. Но делать этого не пришлось. Едва коснувшись раны, кристалл стал багрово красным, практически темно вишнёвым, и сам собою вспыхнул. Вирт сильно дернулся, застонал, но так и не очнулся.
Слезы застилали мне глаза, и я едва сдерживалась, чтобы не вырвать от запаха горящего мяса, но все‑таки заставила себя осмотрела рану еще раз.
Запекшаяся рана выглядела отвратительно, но главная цель была достигнута — кровотечение остановилось, и Магия больше не сочилась из раны. Я сняла с себя плащ и закутала его. В который раз, поблагодарив торговца и мужа за подаренное платье. Пусть жутко грязное и рваное, но оно по — прежнему хранило тепло и согревало меня, несмотря на мороз.
Потом положила две палки на расстоянии двух локтей друг от друга и принесла сброшенные Виртом в куполе плащ и куртку. Плащ привязала за концы к палкам. Получилось некое подобие носилок. Расправила их и перевернула мужа на бок, подсовывая импровизированные носилки под него, а потом осторожно опустила его на спину. Сверху укутала курткой. Сняла с него ремень и привязала к носилкам, протянув подмышками.
Затем привстала и медленно тронулась в путь, прикладывая огромные усилия, чтобы тянуть его по пожарищу. С большим трудом подтянула носилки к краю поляны и так же медленно, и не обращая внимания на подгибающиеся от усталости колени, потянула носилки дальше на север.
Рассвет наступил и давно прошел, а я упрямо тянула носилки, позволяя себе лишь короткие привалы, и молилась всем Богам, чтобы успеть добраться до деревни засветло; я понимала, что вторую ночь в лесу мы не переживем. Наконец, когда солнце уже высоко стояло в зените, я увидела просеку. Такие просеки обычно вырубались в лесных деревнях вместо дороги. Опустила носилки и подползла к горящему нездоровой лихорадкой Вирту
Стараясь хоть как‑то сбить температуру, нагребла снега и обтерла его горящее лицо.
— Только держись, прошу тебя, Вирт. Только держись. Мы почти добрались.
Я снова взялась за носилки и потянула их, не обращая внимание на лопнувшие мозоли и судороги в уставших мышцах. Потом решила немного поменять положение, но не углядела и споткнулась о корягу в мерзлой земле. Я упала, и сильно оцарапала руки и колени о торчащие из земли корни. Попыталась снова встать, и вскрикнула от резкой боли в щиколотке. Стиснула зубы и, уговаривая себя, что мне просто показалось, попыталась встать еще раз; и снова ничего не получилось — нога упрямо подворачивалась и не хотела меня больше держать. Неожиданно для самой себя всхлипнула. Я так устала, так вымоталась. Мне нужен был хотя бы минутный отдых, хоть искра надежды, но все было против меня. Я легла на дороге и горько заплакала от обиды и бессилия.
