злу, запретил вино и певиц и явил справедливость». Правитель и его семья вели аскетическую жизнь: ели мало, отказались от вина, от охоты и не устраивали никаких пирушек. Певиц прогнали, львов убили, собак раздали. Каждую неделю халиф лично принимал и разбирал жалобы простых граждан, не отказывая никому. Для этого построили специальный «Купол жалоб» с четырьмя дверями, куда каждый мог приходить к нему и рассказывать о своих бедах. Из своего дворца он приказал вынести бархатные ковры и все вещи, не дозволенные шариатом, стер со стен изображения, а золотую посуду перечеканил в монеты. На содержание себя и своей прислуги этот правитель-аскет положил не более ста дирхемов в день. Образцом для себя он считал омейадского халифа-аскета Омара II.
Но все эти благие намерения ничего не давали, потому что в государстве не было денег. Пятитысячная тюркская гвардия не слушала уже никого, включая собственных военачальников: они требовали жалованья. Сын Васифа, Салиф, схватил нескольких чиновников и пытал их несколько дней, пытаясь выбить из них хоть какие-то средства. Описания этих пыток сохранились со слов проводившего их палача по имени Душаби. Он высмеивал своих жертв, которые, по его мнению, не проявляли достаточного мужества и вели себя жалко и позорно. Под конец их исполосовали плетьми – по пятьсот ударов каждому – и провезли по городу на ослах с обнаженными спинами, превратившимися в кровавое месиво. Несколько жертв скончались по дороге.
В это время с востока неожиданно вернулся Муса, сын Буги Старшего, которого отправили в Рей подавлять восстание алидов: он тоже хотел поучаствовать в разграблении государства. Войдя в Самарру, он направился прямиком во дворец к халифу и взял его в заложники. Муса обещал халифу жизнь и безопасность, но аль-Мухтади знал, как легко можно нарушить эту клятву. Через несколько недель он решился на отчаянный шаг: одевшись в своих лучшие одежды и умастившись благовониями, вышел к тюркам с мечом в руке. «Вот мой меч, – сказал он, – и я буду драться с вами, пока смогу держать его в руках. Я готов умереть. Но если хоть один волос упадет с моей головы, вы тоже все умрете. Разве вы неверующие? Разве у вас нет стыда? Разве вы не уважаете Аллаха?» Халиф добавил, что он был бы рад заплатить им деньги, но он и его семья слишком бедны, поэтому его смерть ничего им не даст.
Эта дерзкая попытка едва не увенчалась успехом. Тюрки в ответ стали жаловаться на своих начальников вроде Мусы или Салиха, которые все прибирают к своим рукам, а их, простых солдат, оставляют жить в нищете. Они предложили халифу лично возглавить их войско, восстановив старую армейскую систему и каждые два месяца выплачивать им жалование: тогда им не будут нужны ни Муса, ни Салих. Аль-Мухтади согласился и принял присягу у солдат, но это ни к чему не привело: у Мусы оказалось достаточно своих сторонников, и в городе установилось двоевластие.
Опора халифа на рядовых тюрок оказалась очень зыбкой. Когда дело дошло до открытого столкновения с Мусой, они отказались выступить на стороне аль-Мухтади, ссылаясь на то, что тот приказал убить одного из их военачальников, Байикбека. Тогда халиф решил напрямую обратиться к своему народу. Он взял меч и пошел по улицам Самарры, призывая горожан встать на его защиту. «Люди, я повелитель правоверных. Выходите на бой, чтобы защитить своего халифа!» Но ответом ему были глухие стены и запертые двери. Вернувшись во дворец, халиф отбросил меч и попытался уйти по крышам, перепрыгивая с дома на дом, но его ранили пущенной снизу стрелой и схватили.
О смерти этого халифа тоже много спорили и приводили разные версии. По рассказам некоторых историков, аль-Мухтади убили, раздавив ему яички. Говорили также, что его закололи кинжалами, причем племянник Байкбека первым перерезал ему шейную вену и присосался к ней пока вдоволь не напился крови, «и был он сильно пьян». Другие утверждали, что его расплющили между двумя дисками, стянутыми веревками. После его смерти в сундуке вместо денег обнаружили только власяницу и вериги. У него осталось 17 сыновей и 6 дочерей.
Аль-Муваффак и восстание занджей
Череду слабых и безвольных халифов пополнил брат аль-Мутазза – аль-Мутаммид, еще один любитель развлечений, вместо которого на деле правил его младший брат аль-Муваффак. Его усилиями власть халифа на время укрепилась. Аль-Муваффак наглядно показал, что проблемы Абассидов были связаны не с каким-то объективными и непреодолимыми причинами, а исключительно с бездарностью и распущенностью их руководителей. Действуя твердо и решительно, щедро награждая других и сурово наказывая других, он внес раскол в ряды тюрков и заставил их уважать власть и дисциплину. Ему удалось вернуть под власть халифа отпавшие восточные провинции и подавить восстание занджей, по масштабам и опасности не уступавшее римскому восстанию Спартака.
Темнокожих рабов в халифат поставляли в основном из восточной Африки и с острова Занзибар, который тогда назывался Занджа. Поэтому всех черных рабов со временем стали называть занджами. Занджи отличались от других рабов тем, что работали на плантациях, а не прислуживали в домах, где жизнь была сравнительно мягкой. По сравнению с домашними слугами существование занджей было похоже на ад. Их морили голодом, безжалостно секли, они умирали от истощения и гибли от лихорадки.
Восстание началось недалеко от Басры в 869 году. Возглавил его Али ибн Мухаммед, объявивший, что он потомок Али и Фатимы и «скрытый» имам. Это был лучший способ привлечь к себе всех недовольных Аббасидами. Ибн Мухаммед пообещал рабам, что сделает их свободными и отдаст им имущество хозяев. По югу Ирака покатилась война убийств и грабежей. Восставшие даже не пытались создать какое-то организованное общество или государство – они просто уничтожали все подряд, разбивая высланные против них отряды. Через два года им удалось захватить Басру. Город был предан разграблению и огню, тысячи жителей погибли, других увели в плен. Ар-Руми писал, что за один день город вытерпел от занджей столько, словно прошла тысяча лет. На невольничьих рынках еще долго продавали женщин из знатных арабских семей.
Восстание длилось так долго, что постепенно его руководители сами стали богачами и рабовладельцами, обзаведясь огромным гаремами и прислугой. В конце концов, занджи захватили большую территорию, перерезав торговые пути с запада на восток. Только тогда власти, наконец, взялись за дело всерьез и бросили на подавление восстания отборные войска. Началась партизанская война занджей, которые делали набеги на города, грабили и уходили с добычей в неприступные болота. Их главная база находилась в устье реки
