идти пешими, водрузив на себя сбрую и седла. Тюрки были глубоко оскорблены и убили своего вождя, когда он мылся в бане.
Могущество ранних Аббасидов продлилось сравнительно недолго. Расцвет династии продолжался всего шестьдесят лет – с 749 по 809 год. Харун ар-Рашид был последним халифом, при котором сохранялось относительное единство государства, поэтому позже его время считалось золотым веком, образцовым правлением. На этом славная эпоха Аббасидов закончилась и начался развал страны. Вспыхнули гражданские войны, огромные куски империи отваливались один за другим. На западе далекое Марокко захватили шииты Идрисиды, Испанию – Омейады, Тунис – Аглабиды, Алжир – Рустемиды. Правители восточных провинций создавали свои династии, формально подчиняясь багдадскому халифу, но на деле став независимыми монархами. Несмотря на это, Аббасиды оставались на троне еще сотни лет, и само имя во все времена считалось синонимом власти, богатства и культуры.
Часть II. Россыпи самоцветов или Жизнь при халифате
Глава 1. Знакомство со столицей
1.1. Незнакомец в городе
Первые впечатления
Первое, что замечает путешественник, подъезжая к мусульманскому городу, – купола и минареты множества мечетей. В крупных мегаполисах вроде Дамаска или Багдада исламские храмы строили десятками, если не сотнями, – по меньшей мере один на жилой квартал. Именно благодаря мечетям восточный город имеет тот характерный ломанный силуэт, который мы хорошо знаем сегодня: чередование широких куполов и тонких минаретов создает впечатление холмистой местности, даже если сам город стоит посреди плоской как стол пустыни.
В каждом городе имелась своя соборная мечеть, где находилась кафедра для проповедей – минбар, и читалась пятничная молитва – хутба, в которой имам поминал правящего государя. Если географы и путешественники того времени писали: «В таком-то поселении есть кафедра», – это означало, что оно имело статус города. Сначала соборная мечеть была только одна, поэтому по пятницам к ней стекалось население со всех кварталов. Толпы верующих часто не помещались во дворе и заполняли все соседние улицы, иногда даже сидели в лодках посреди реки. Поэтому позже в городах стали строить сразу несколько соборных мечетей.
По традиции каждая мечеть имела хотя бы один минарет, но их могло быть гораздо больше, в зависимости от ее размера и значения (у мечети в Медине, например, их целых десять). Минарет главной мечети был самым высоким зданием в городе и служил чем-то вроде путеводной вехи: с ней сверялись направлявшиеся к городу караваны, на нее же в лабиринте улочек ориентировались сами горожане. Красоте и внушительности главного минарета придавалось большое значение, поскольку он отражал престиж и могущество правителя. Для его постройки не жалели средств, приглашали лучших архитекторов и нанимали самых опытных строителей.
Причудливые маяки ислама. В архитектурном плане минарет – простой цилиндрический ствол, увенчанный сквозной ротондой-«фонарем», где находится площадка для муэдзина. Но на этой незамысловатой основе арабские зодчие создавали сооружения самых разнообразных видов и форм. Минареты могли быть массивными и мощными, как крепостные башни, или, наоборот, ажурными и невесомыми, словно их вот-вот сдует ветер. Вместо одного цилиндра некоторые строители ставили целый пучок стволов на граненом цоколе – и они дружно уходили вверх, словно группа сросшихся деревьев. Минареты то взлетали к небу острыми ракетами, то закручивались в спираль подобно раковине, то высились над городом прочной квадратной цитаделью, покрытой чешуей кирпичной кладки. Позже здания стали украшать орнаментом и облицовывать керамикой, порой так густо, что узор из камня покрывал всю стену плетеным кружевом. Минареты использовали не только по прямому назначению – для созыва верующих на молитву, но и в качестве дозорных башен, для казни преступников, которых сбрасывали из ротонды вниз, а во время военных действий – как удобный пункт для обстрела города.
Подъезжая к городу, путешественник замечал еще одну мощную и внушительную постройку – городские стены. В разных городах эти грандиозные отвесные сооружения с круглыми или гранеными навесным башнями достигали от пятнадцати до двадцати метров в высоту. Строительство надежных и хорошо укрепленных стен считалось для любого правителя столь же важным делом, как возведение мечетей: в случае осады они становились ключом к обороне города и нередко полностью решали его судьбу. Руины гигантских стен – единственное, что осталось от многих великих арабских городов.
Возле въездных ворот к наружной стороне стены города примыкал базар, где уже вовсю кипела городская жизнь. Многочисленные торговцы и ремесленники предлагали путникам всевозможные услуги, от мелкого ремонта одежды до покупки раба или верблюда. Здесь же можно было взять напрокат ослика, которые в арабском городе заменяли такси: эти выносливые животные с утра до вечера курсировали между «ослиными стоянками», расположенными в каждом квартале города.
Наконец, над головой путешественника проплывала подъемная решетка, и, миновав тоннель, проложенный в толще крепостной стены, он оказывался на одной из главных улиц города. Дальше путь любого иноземца (если только у него не было рекомендательного письма к какому-нибудь местному купцу или хорошему знакомому, который мог разместить его у себя дома) лежал в постоялый двор. В Багдаде и других крупных центрах не было гостиниц в чистом виде, но существовали рабаты, или рибаты, которые на персидский манер назывались караван-сараями. Это были огромные строения с просторным внутренним двором, обнесенным открытой галереей, и множеством комнат для постояльцев. Поставив в стойла вьючных животных и разместив свои товары на прилегавшем к рабату складе, приезжий иностранец принимал баню, помещавшуюся в том же здании, переодевался в чистую одежду и, отведав блюда местной кухни, отправлялся в соборную мечеть.
В первые века ислама мечети были не только местом для моления, но и очень бойким местом, где с утра до ночи толпилось множество людей, не имевших никакого отношения к молитве. Днем здесь зачитывали указы, вершили суд, хранили деньги, обедали и заключали сделки. Преподаватели богословия и учителя сидели у колонн на молитвенных ковриках – порой по пять или десять человек сразу – и вели свои занятия, собирая вокруг себя кружки студентов. По вечерам в мечеть приходили литераторы, ученые и философы, чтобы вести оживленные дискуссии, обсуждать новости, декламировать стихи или заводить романы. (Один поэт с гордостью рассказывал, как много мальчиков он совратил в мечети Басры). Ночью дверей не закрывали, чтобы внутри мечети могли ночевать нищие, бездомные и странники, а с утра здесь уже торговали хлебом и какой-нибудь живший по соседству торговец заносил в нее ставни, которые снимал со своей лавки.
Устройство мечетей в халифате везде было более или менее одинаковым. Все
