редко поднимались в дом, предпочитая жить в прохладных подвалах.
Другим способ укрыться от жары были сады. Свой сад имелся в каждом более или менее просторном дворе, где можно было посадить несколько растений. В арабских садах росли розы, нарциссы, анемоны, фиалки, белый мак, жасмин, гранаты, лилии, пальмы и кипарисы. Для большей красоты стволы деревьев облицовывали золочеными пластинами, а дорожки устилали циновками. В центре сада почти всегда устраивался сирдаб – круглый бассейн с проточной водой. Тут можно было подремать во время зноя или просто укрыться в тени плодовых деревьев и проводить время в приятной праздности, глядя, как в воде покачиваются лотосы.
В отношении бытовых удобств жизнь арабов была комфортной и цивилизованной. В городе имелась канализация, почти в каждом дворе находись колодцы с чистой водой, в глубоких подвалах хранились скоропортящиеся продукты. Домашние и общественные бани поддерживали гигиену на высоком уровне, даже не снившемся средневековой Европе.
Бани
Чистоплотные арабы постоянно ходили мыться в бани, называвшиеся хаммам («парилки»). Наряду с мечетью это было, пожалуй, самое распространенное задание в городе. Бани строили в частных домах, дворцах, караван-сараях, жилых районах и при мечетях (иногда, наоборот, мечети устраивали прямо в банях). Средневековые авторы, любившие все преувеличивать, писали, что в Багдаде было 60 тысяч бань. Более правдивые путешественники сообщали о 30–36 хаммамах, то есть по два или три на каждый жилой квартал.
Ислам довольно противоречиво относился к баням. С одной стороны, вера предписывала арабам регулярное омовение, а воде и чистоте придавалось особое значение. Пророк говорил: чистота – половина веры. С другой стороны, тот же Пророк считал, что в банях обитают джинны, поэтому перед их посещением рекомендовалось читать очистительные молитвы. Получалось, что физической гигиене и чистоте придавался только религиозный смысл, а его светская половина выглядела сомнительной.
Особые возражения у ревнителей благочестия вызывали общественные бани. Добродетельному мусульманину полагалось мыться дома, тем более – добродетельной мусульманке. По словам Пророка, «когда бы женщина ни входила в баню, шайтан сопровождает ее». На практике это не мешало арабам и арабкам сделать бани частью повседневной жизни и с наслаждением предаваться посещению хаммамов, где, как писал поэт,
будто пламя, горячая плещет вода,
Солнце сияет, сквозь дождь, и в достатке всегда!
Бани чаще всего находились в полуподвалах или просто под землей (сверху торчала только крыша, из которой валил пар), но их легко узнавали по мелким световым окошкам, усеивавшим купола подобно звездам. Снаружи стены и крыши густо намазывали асфальтом, поэтому издалека казалось, что они высечены из черного мрамора.
По внутреннему устройству арабские бани напоминали античные термы и, скорей всего, были заимствованы у поздних греков. Даже общий интерьер выглядел так же, как у византийцев: мозаики на полу, мраморные стены, решетчатые окна с витражами. Богословы не зря относились к баням с подозрением: в отличие от других помещений, здесь имелись запрещенные исламом росписи с изображениями животных и даже людей. Особенно часто почему-то изображали сказочное существо аль-Анка – птицу с четырьмя крыльями и человеческим лицом.
В традиционной арабской бане было два или три помещения разной температуры. Горячая вода подавалась из-под земли по трубам с помощью вращавшего круг быка или верблюда и нагревала двойной пол, наполненный горячим воздухом. Печи для нагрева топили сушеным навозом – кизяком. В каждом помещении находился бассейн, а иногда и фонтан, облицованный мрамором – материалом, хорошо сохранявшим тепло.
Мужчины и женщины посещали одни и те же бани по очереди. Если в бане мылись женщины, дверь в нее занавешивали ковром, – это был знак, запрещавший вход мужчинам. Клиенты первым делом снимали одежду в раздевалке, где им помогал специальный человек – кайим. Чтобы не обжигать ноги о горячий пол, посетители надевали башмаки с деревянными подошвами.
Мусульмане никогда не мылись полностью обнаженными, по крайней мере, не должны были мыться: ислам запрещал открывать прилюдно аурат, «срамные места», расположенные между пупком и коленом. Завернувшись в полотенца, из раздевалки посетители попадали в холодный зал, потом в теплый и, наконец, парилку, где температура достигла 100 и больше градусов. Здесь, растянувшись на лежаках, гости долго потели в затуманенных паром солнечных лучах, которые пробивались сквозь полоток через решето звездчатых окошек. Под действием жара в теле, как писал Ибн Сина, «раскрывались поры, проходило утомление и рассасывались излишки».
Единственным допустимым развлечением в бане был массаж. В ход шли грубые глиняные скребки для подошв и мохнатые мочалки для растирания кожи. Тело разминали костяшками пальцев, кулаками, локтями и даже ступнями. Под конец, основательно размякнув и прогревшись, клиенты переходили в зал для отдыха, где им подавали сладости и напитки. Здесь можно было приятно провести время, выпить лимонной и розовой воды и побеседовать с друзьями.
1.2. Во дворце халифа
На приеме
Дворцы халифа, вазиров, высших чиновников и других вельмож отличались от других домов только размерами и богатым убранством. Как и жилища бедняков, они имели внутренние дворы, но не один, два или три, а десяток или больше. В халифских дворах, занимавших целые кварталы, при необходимости можно было разместить гвардейский полк.
Внутри роскошь обстановки била в глаза изобилием драгоценных материалов, мозаик, изысканно расшитых тканей и ковров, мастерски выполненных фресок и резьбы. Чем выше был статус дома, тем больше в нем имелось золота и самоцветов и тем тоньше и искусней была отделка покрывал. Богатые домовладельцы заключали садовые пальмы в золотые обручи и выкладывали стенки дворовых бассейнов золотыми и серебряными пластинами. Один багдадский халиф даже сделал у себя во дворе небольшое озеро из олова и поставил на него золотые корабли с раздувавшимися парусами. Во многих дворцах имелись ипподромы для скачек, очевидно, позаимствованные у византийцев.
В Багдаде халифский дворец стоял в самом центре города на перекрестке главных улиц, обращенный к ним четырьмя открытыми дворами. Каждый двор переходил в просторный зал-айван, а на их перекрестии находился парадный зал со стенами, покрытыми радужной мозаикой и золоченым мрамором. Мраморная лестница вела к высокому помосту, где в приемные дни халиф восседал на украшенном львами троне, обложенный одеялами и подушками и облаченный в халат из золотой парчи.
Приемы у халифа проводились регулярно и имели не только церемониальный, но и практический смысл. В халифате существовал так называемый мазалим – правило, по которому любой подданный халифа мог прийти к нему на прием и пожаловаться на причиненную ему обиду и несправедливость. Иногда на разбор таких жалоб уходил целый день.
