ты ведешь себя странно.
Я сбросил напряжение со своих плеч, сердито глядя в ее сторону и чертовски надеясь, что она поймет мой намек и на время опустит это.
— Что-то случилось? Ракель ушла прежде, чем я успела поблагодарить ее.
Моя реплика пролетела прямо над ее головой и вылетела через парадную дверь, направляясь туда же, куда направлялась Ракель. Я заскрипел зубами от болтовни и непрекращающейся травли Трины. Это действовало мне на нервы, и с меня было почти достаточно.
Из-за моего продолжающегося молчания ее глаза сузились в моем направлении.
— Вы поссорились?
Я бы хотел, чтобы мы это сделали. По крайней мере, тогда я мог понять ее обет секретности и хроническую потребность держать все в секрете крепче, чем гаечный ключ на сорванном болте.
— Трина, мой член. Слезь с него, — прорычал я.
Голова моей младшей сестры откинулась назад, выражение ее лица стало жестче, когда ее первоначальный шок от моей вспышки рассеялся. Она положила руки на пояс своих джинсов-бойфрендов с высокой талией, из нее вырывалось резкое дыхание, щеки раздувались, как у бурундука.
— Я хочу напомнить тебе, что пять минут назад мы пережили действительно приятный момент, а ты портишь его тем, из-за чего ты так внезапно разозлился.
Одну руку она держала на талии, указательным пальцем свободной руки тыча в воздух в моем направлении.
— Так что, либо говори мне, какого хрена я сделала, что тебя так разозлило, либо ты спрыгиваешь с моего члена.
Не обращая на нее внимания, я положил на рулет пару ломтиков грудки индейки с таким же мастерством, с каким третьеклассник впервые готовит свой обед. Я уже собирался потянуться за швейцарским сыром, когда рядом со мной появилась Трина, отвела кулак назад и со всей силы ударила им по моему бицепсу.
Я залаял от неожиданности, моя рука инстинктивно потянулась к тому месту, по которому она ударила.
— Что, черт возьми, это было?
— Ты ведешь себя как придурок, — отругала она, в ее словах слышался яд. — Тебе нужно остановиться.
Мои руки потянулись к краю стойки, мое тело согнулось в талии, когда я оперлась на нее. Ни в чем из этого не было вины моей сестры. Она не заслужила моего разочарования по поводу сдержанного и скрытного характера Ракель, особенно после того, в чем она только что призналась ей в своей спальне двадцать минут назад. Я смешивал, и это делало меня ничуть не лучше нашей мамы.
Ей не нужно было мое отношение, моя чушь собачья. Это были мои проблемы, не ее.
— Ты права, малышка, — согласился я, глядя налево и встречаясь с ней взглядом. — Прости.
От меня не ускользнуло озадаченное выражение ее лица. Ее губы приоткрылись, но потребовалось три глотка и невнятный звук, прежде чем она смогла заговорить.
— Что ты сказал?
Я выпрямился, взяв себя в руки.
— Я сказал, что ты права и что я сожалею.
Трина посмотрела на свой все еще сжатый кулак.
— Я ударила тебя по голове?
— Умница, — усмехнулся я, бросаясь к ней и заключая в еще одно медвежье объятие.
Она взвизгнула, извиваясь в моих объятиях.
— Ты растрепал мне прическу, — проворчала она, надавливая на мои бицепсы. — Хватит обниматься.
— Тсс, ТСС, — смех вибрировал в моей груди, пока она пыталась вырваться из моих объятий. — Просто позволь этому случиться.
— Тебе нужно быть преданным делу.
Я отпустил ее, наблюдая, как она отшатнулась от меня, выглядя совершенно измотанной. Трина наблюдала за мной из-под полуприкрытых век, приглаживая пальцами свои розовые локоны.
— Наверное, да, — сказал я, бросив на нее небрежный взгляд.
— Ты собираешься рассказать мне, почему у тебя чаще, чем у меня, меняется настроение, когда приезжает тетя Флоу?
Я свернул рулет для сэндвича, мои руки занялись пищевой пленкой.
— Нет, но спасибо за этот неудачный снимок.
Ее глаза загорелись злобой, которая подсказала мне, что я по неосторожности открыл банку с червями.
— Спасибо за ночной саундтрек.
Кривая улыбка тронула мои губы:
— Тогда, думаю, мы квиты.
Трина просто пожала плечами.
— Думаю, да, — она прикусила нижнюю губу. — Так, серьезно... Ты собираешься сказать мне, что не так?
Я положил сэндвич в холодильник для ланча, прежде чем повернуться к холодильнику, чтобы достать яблоко и апельсин.
— Все еще нет.
— Может быть, я могла бы помочь.
— Сомнительно.
Я положил фрукты в холодильник рядом с сэндвичем и закрыл крышку. Взяв его со стойки, я обошел ее и оставил наши ланчи на тумбе в прихожей у входной двери. Моя сестра была настойчива, как муравей на фрукте. Я уверен, что она понимала, что ее могут отшить, но все равно пошла на это.
— Знаешь, я все-таки девушка.
— Я никогда не думал иначе, — я снял куртку с крючка и натянул ее. — И ты не сказала, когда получишь ключи от своей квартиры.
Она скрестила руки на груди, выражение ее лица стало раздраженным. Она изучала меня еще минуту, винтики ее мозга, вероятно, работали в процессе исключения риска.
Если она снова поднимет этот вопрос, был шанс, что я снова залаю.
Если бы она уронила его, была большая вероятность, что я сказал бы ей, когда был готов должным образом вытащить палку из своей задницы.
Она, казалось, узнала последнее, потому что ее руки опустились по бокам в знак капитуляции.
— Завтра.
Она вздохнула, потирая переносицу.
— Разве это не будет странно — жить с Лейни и ребенком?
Я снял ключи с крючка, на котором они висели. Эйдан был замечательным ребенком, но, казалось, неприятности всегда подстерегали Лейни, куда бы она ни пошла. Последние пару лет с ней было что-то не совсем так, но всякий раз, когда я указывал на это Трине, она уклонялась.
Она накинула черный плащ с капюшоном, доходивший ей до колен.
— Нет ничего более странного, чем жить в любовном гнездышке.
Она оглядела себя в зеркале в прихожей, проверяя макияж.
— Серьезно, Трина. Эйдан — ребенок, а дети такие неряхи. Не обращай внимания на склонность Лейни искать неприятности.
Она приподняла ресницы подушечками пальцев.
— Тебе нравится Эйдан.
Я покрутил ключи на указательном пальце:
— Да, и Ливи мне тоже нравится, но я бы не хотел снова жить с ней.
Она уставилась на меня в зеркало, и ее губы растянулись в улыбке.
— Не могу дождаться, когда передам ей твои слова.
— Дерзай, — я рассмеялся, засовывая руки в карманы пальто. — Я обязательно сообщу ей, что ты не только украла ее толстовку, но и случайно отбелила ее.
Трина прикидывала варианты удара, выражение ее лица становилось самодовольным.
— Отлично сыграно, старший брат. Я тоже не в первый
