поговорить об этом при как можно меньшем количестве случайных прохожих.
Я размышляла, что мог иметь в виду Шон, когда сказал, что они с Марией облажались, пока натягивала кожаную куртку, освобождая застрявшие волосы от воротника. Я сунула ноги в ботинки, торопливо завязывая шнурки, прежде чем выйти на свежий декабрьский утренний воздух. Земля была покрыта слоем снега, но я знала, что для этого месяца было еще слишком рано. Зимы в Новой Англии были жестокими, но они не становились безжалостными до января. Я была на полпути к крыльцу, когда входная дверь распахнулась и на пороге появилась фигура Шона.
— Эй, — позвал он. Я оглянулась через плечо, наблюдая, как он протягивает черную дорожную кружку с ручкой. — Я приготовил тебе это.
— О, спасибо, — улыбаясь, я сделала три шага к нему, пока мои ноги не перестали двигаться, любопытство взяло верх надо мной. — Что ты имел в виду, когда сказал, что вы с Марией облажались?
Он заколебался, неизвестная мысль зажглась в его глазах. Он провел пальцами по волосам, бросив на меня взгляд, который я тоже не могла определить.
Проглотив комок, образовавшийся в моем горле, я мягко спросила:
— Шон?
— Не злись.
Я фыркнула.
— Может, не стоит так начинать предложение?
Но угрюмый взгляд, который он бросил на меня, заставил мой желудок сжаться, когда я взяла дорожную кружку, мои пальцы коснулись его.
Он возвел глаза к небу, свободной рукой теребя воротник рубашки, как будто на улице не было тридцати двух градусов тепла и мы только что прибыли на пляж в Мексике.
— Несколько лет назад девушка, с которой я встречался, забеременела.
Пластиковая дорожная кружка выскользнула у меня из рук и ударилась о крыльцо, заставив нас обоих отпрянуть назад.
— Черт, — сказала я в панике, рефлекторно устремляясь к беспорядку одновременно с ним.
Его голова врезалась в мою, когда мы одновременно наклонились, из меня вырвался вопль, когда я схватилась обеими руками за болезненную область сбоку от головы.
Шон внимательно изучал меня, его рука потянулась к шишке, с которой его стальная голова собиралась оставить меня. Я была просто благодарна, что она будет скрыта под моими волосами. Он выдержал мой пристальный взгляд, массируя боль и напряжение.
Мои коренные зубы врезались друг в друга, пока я обдумывала подтекст того, о чем он не сказал прямо. Мягко высвободившись из его объятий, моя спина напряглась, а плечи напряглись, я спросила:
— Это твой способ сказать мне, что у тебя есть тайный ребенок?
Я не смогла сдержать возмущенный тон в своем голосе.
Шон выглядел взволнованным, приглаживая волосы на лице, которые покрывали его подбородок. У меня перехватило дыхание, когда он промолчал. Господи Иисусе, у него был ребенок? Мои мысли вернулись к маленькому мальчику, который чуть не набросился на него на кухне несколько недель назад. Я не могла игнорировать скачущие мысли, которые заполняли мою голову, мой талант рассказчика заполнял пробелы с каждой уходящей секундой. Это был его ребенок, не так ли? Это было единственное объяснение. Вот почему Брэйдс смотрела на него, как на закуску.
Черт. Я стояла там, как идиотка, полуодетая, пока его мамаша разглядывала меня. Она дразнила меня своей обычной улыбкой и рукопожатием.
Я должна была знать.
— Что более важно, это был твой ребенок несколько недель назад?
— Что? — на его лице отразилось замешательство. — Сын Лейни? Черт, нет.
Я перевела взгляд на свои ноги, не убежденная.
— Я должна была спросить.
Он посмотрел на меня с недоумением.
— Какого черта ты вообще об этом подумала?
— Косички смотрела на тебя, как собака на стейк на ужин.
— Косички? — он фыркнул на меня: — Ты имеешь в виду Лейни?
Мой поднятый подбородок был всем, чего он добился от меня в качестве ответа.
Шон покачал головой, проводя рукой по лицу.
— Я знаю Лейни с тех пор, как она была в пеленках. Она мне как вторая сестра. Поверь мне, я бы скорее трахал свою руку всю оставшуюся жизнь, чем прикоснулся к ней.
Наше молчание затянулось, пока он ждал, что я что-нибудь скажу, но я не знала, что сказать. Я поспешила с выводами, мой адреналин помешал моему желанию сохранять спокойствие сегодня. Мне не нужен был этот разговор прямо сейчас; У меня и так было достаточно дерьма на тарелке.
— Так в чем же тогда дело?
Его вздох был коротким, когда он накрутил прядь моих волос между пальцами, его дыхание обдавало меня.
— Это мой способ сказать тебе, что когда-то давно я чуть не сделал кому-то предложение, потому что это казалось правильным.
Я сдержала выражение лица, пытаясь распутать свои мысли, которые неслись со скоростью мили в минуту. Он был помолвлен? Или почти помолвлен? Не то чтобы это имело значение прямо сейчас, но, Господи, этот парень был просто полон сюрпризов, не так ли? Он что, вот так бросался в любые отношения?
Моя апатия вернулась на место, как любимая маска, пока я пыталась подавить охвативший меня шок.
— Как всегда, джентльмен, Слим.
Я предполагала, что это прозвучит как шутка, но в моих словах прозвучал едкий подтекст, к которому я не была готова.
Он резко вздохнул, и я сосредоточилась на случайном кусте во дворе его соседа. Боковым зрением я заметила, что его руки безвольно повисли по бокам. Моя реакция что-то изменила в его поведении, что выбило меня из колеи, но я не собиралась выпускать из рук маску.
— Значит, дитя без любви? — спросила я.
Он снова покачал головой.
— Тогда ладно, — я кивнула.
Я посмотрела вниз на кофе, который исчез между половицами крыльца, капая под щебет птиц вдалеке. Мы неловко постояли там еще несколько секунд, прежде чем я, пошатываясь, прошла мимо него и вернулась в дом за бумажными полотенцами, чтобы вытереть оставшийся беспорядок, прежде чем он успеет испачкать белые сосновые половицы крыльца.
— Ты нервничаешь? — спросил он сквозь льющуюся из кухонной раковины воду, пока я смачивала связку бумажных полотенец. Я отжала воду с полотенец, бросив на него взгляд через плечо.
— С чего бы мне волноваться? Я в порядке.
Он переступил с ноги на ногу, скрестив руки на груди, и это действие делало его больше похожим на подростка, чем на взрослого мужчину. Я вздохнула, мой язык просунулся между зубами.
— У тебя была жизнь до меня, Шон. Точно так же, как и у меня.
Он потрогал внутреннюю сторону своей щеки языком, это был его признак, когда ему не нравилось что-то, что я сказала.
— В смысле? — слово замерло у него на языке, когда он последовал
