Да никак, никак! Ни при чем здесь квартира и школа! Правильно Ольга сказала, главное — решиться.
А разве она может? Тем более сейчас, когда есть что терять. То есть, терять-то как раз нечего, но можно найти.
А как же Париж, проговорил кто-то в ее пустой голове.
В Париж надо съездить обязательно. Вряд ли от этого будет какой-то толк, но стоит ведь попробовать. Кто его знает, а вдруг среди французов найдется один — богатырского вида, с васильковыми глазами и чтобы непременно назывался Кирилл.
Ну, вдруг так бывает?
…В общем, она, конечно, сошла с ума.
Самое время сходить с ума, а как же! Перед ней прямо на блюдечке с голубой каемочкой положили мечту. Бери, пользуйся, воплощай, черт тебя побери!
А она умом тронулась! Ну, идиотка, право слово!
— Нет, — твердо сказала Алена, и Ольга приготовилась уговаривать, убеждать и дальше чинить свои «козни», — нет, такие вопросы с бухты-барахты решать нельзя. В Париж я, конечно, поеду. Но с переездом в Москву, это ты, Оль, загнула. Тут надо подумать.
— Да уж. Как раз тут и подумай.
— Прямо сейчас? — уточнила Алена.
— Ну, вообще, конечно, время есть. Послезавтра я уезжаю, решу все на месте, последние приготовления перед показом закончу.
Она устало вздохнула. Ну их к дьяволу всех, честное слово! И что это она вздумала пробоваться на роль доброй феи и разлучницы-судьбы заодно?! Как только взбрело такое в голову? Подтолкнуть решила. Помочь. Никогда еще Ольга не чувствовала себя так глупо.
И правда, дурацкая была идея.
Кирилл ушел курить и возвращаться не собирается.
Алена в полной прострации и ничего решить не может.
А ей, Ольге, давным-давно, между прочим, надо быть в Москве, укладывать чемоданы, устаканивать конфликты, раздавать затрещины и пряники. Ни разу в жизни, с тех самых пор, как из Нижнего она перебралась в столицу, и стало ясно, что дизайнер из нее куда лучший, чем художник, Ольга не пускала дело на самотек, успевая контролировать все и вся.
Работа была ее другом, любовником, учителем, пристанищем — всем! Потому и с Ромкой ничего не вышло. Когда он понял, что в Пензу она не вернется, письма пошли реже, приезд в гости все откладывался, а ее выманить из столицы он и не пытался.
Со временем они даже порадовались, что все сложилось так, а не иначе, и дружить у них получалось, а вот жить вместе — может, и не получилось бы.
И все-таки жалко. Обидно.
Она была уверена, что Кирилл поступит иначе. Если, конечно, все так, как ей кажется. Что он придумает выход, обязательно придумает. Ее брат соображает гораздо лучше остальных известных ей мужиков.
Наверное, что-то она упустила из виду. Не учла чего-то важного. Или просто вступила в игру слишком рано, когда еще толком ничего не понятно, и неизвестно, что делать и стоит ли вообще предпринимать какие-то шаги.
А ей вздумалось их заставить эти шаги пройти. Хотят ли, нет, готовы или не слишком — ступайте, ребята, и точка!
Отыграть бы назад. Подумать еще чуть-чуть. И дать им время подумать тоже.
Э-эх! Кажется, все-таки они с Киром похожи. И его обычная, несвойственная ей, горячность проявилась в самый неурочный час. Теперь отдувайся, милая, как знаешь.
— Ален, ты как будто расстроилась, — виновато произнесла Ольга, не зная, что больше сказать.
— Да нет, — та вздохнула и покосилась на дверь в нелепой надежде, что сейчас зайдет Кирилл и все решит за нее.
И никуда не надо будет ехать, и у них будет свой Париж — один на двоих. А больше ничего и не надо.
Почему Кирилл?
Разве она сама не может сделать хоть что-нибудь решительное, отчаянное, что-то, что навсегда избавит ее от тоски по белому пальто и всей остальной чепухи?
— Нет, — повторила она уверенно, — не расстроилась, а задумалась. Знаешь, я, правда, очень долго о Париже мечтала. Мы однажды с подружкой сбежали с уроков, кино смотреть, я уже не помню названия, но фильм был такой потрясающий, и как раз про Париж. Там все было, как… ну, не знаю… как в кино было. Женщина и мужчина. Они все мучились, не понимали друг друга и любили страшно. По-настоящему. Хм… в общем, наверное, по-другому и нельзя любить. Потом они поругались всерьез, что-то там было такое, знаешь, окончательное. Но она все равно его ждала. Всегда ждала. Однажды сидела в кафе на набережной и тоже ждала. Это было их кафе, понимаешь? И вот она сидела в своем шикарном белом пальто, вспоминала, плакала даже, кажется, и уже не верила, но все продолжала ждать. И он приехал.
Алена замолчала, пожала плечами и взглянула на Ольгу с усмешкой.
— Глупо, правда? Я так хотела, чтобы у меня все было, как там. А в жизни ведь так не бывает.
— Бывает, — без энтузиазма сказала Ольга, — только у других почему-то.
— Вот и я говорю. Даже белое пальто, такое, как в кино, никто в жизни не носит. Разве только артисты какие.
Они, не сговариваясь, потянулись к бокалам. Молча чокнулись, выпили, прикрыли глаза.
— Если ты серьезно, то я перееду в Москву, — медленно изрекла Алена, все не открывая глаз, — тут меня ничего не держит.
— Ничего?
— Ничего!
— Тогда давай, увольняйся, собирайся. Но сначала полетим в Париж.
— Полетим, — кивнула Алена.
И тут дверь распахнулась и внутрь ввалилась Ташка, раскрасневшаяся и сверкающая, как тульский пряник.
— Мам, правда? Правда, полетим? Ты не передумаешь?
— Ты подслушивала, что ли? — подозрительно сощурилась та.
— Нет, — ответил за Ташку Роман, — мы просто мимо проходили и услышали. Нечаянно.
— За нечаянно бьют отчаянно, — многозначительно произнесла Ольга, — сходи, крикни Кирилла, будем обмывать отъезд.
Ташка носилась вокруг стола, визжа и корча развеселые рожицы. Предстояло настоящее, восхитительное приключение, и она все не могла взять в толк, отчего лицо у матери такое печальное.
Алена и сама этого не знала.
Только когда вошел Кирилл и в его глазах она увидела отражение собственной тоски, в голове слегка прояснилось. Нет, нет, нет, она не хочет уезжать, она не может, ей не надо, нельзя!
Однако, за весь вечер он не вымолвил ни слова против их планов, злобных физиономий больше не корчил, в ее сторону глядел лишь изредка и с какой-то непонятной, но весьма отчетливой неприязнью.
Будто она подвела его, обманула.
* * *
Алена взялась мыть полы перед самым отъездом, но Юлька выхватила швабру и ворчливо заявила, что так не делается. Дороги не будет.
— Не будет, если после нас кто помоет, — возразила Алена. — А после мыть некому. Что ж квартира пылью обрастать будет?
— Приду на неделе и помою, — заверила Юлька, — и хватит разговоров, давайте сядем на дорожку. Ты родителям звонила?
— Ой, не надо об этом! — взмолилась Алена, не желая даже вспоминать, что ей пришлось выслушать.
