и переместился из моего кармана в рюкзак, притороченный позади седла.
И в этот момент Иоганн скомандовал:
- В галоп!
И мы поскакали.
В деревню наш отряд ворвался, не дав страже, выставленной на околице, даже дёрнуться. Одного сняла Ананда, второго Эрик угостил точным лучом из ружья боли. Магической защиты у вояк не нашлось, а потому оба упали как подкошенные, и мы вылетели на главную улицу, стремглав прорвавшись к небольшой площади.
Илэр соскочил с коня, опустился на одно колено и начал стрелять, Ананда, примостившаяся возле него, поддержала парня огнём из магических жезлов, мы же устремились вперёд.
Карателей было изрядно – около полусотни, а значит, помочь мог только яростный натиск и жестокость, лишающая воли!
Я зажал копье под мышкой и ударом под бока направил коня вперёд, на паренька лет восемнадцати в простой серой шинели, трясущимися руками пытавшегося сорвать с плеча оружие. Слишком медленно – копьё с хрустом вошло ему в живот.
Разжав пальцы, проскакал мимо умирающего и выхватил из притороченного к седлу чехла дробовик, выскочил из стремян, спрыгнул на землю, перекувырнулся и с размаху зарядил прикладом в лоб ближайшему вражине.
Передёрнул затвор и влепил заряд второму в упор.
Щёлк!
Лицо ожгли солёные капли крови, и я снова выстрелил.
Щёлк!
Вопль, который перешёл в булькающий хрип и затих.
Щёлк!
Пуля оторвала руку в локте, и та повисла на клочках алого мяса.
Щёлк!
Голова разлетелась словно спелый арбуз…
Упоение боем вновь накрыло меня, оставив страхи и заботы позади. Никогда раньше я не стрелял по людям, и это оказалось… Так легко и просто. Так приятно. Так весело!
Я держал их жизни в своих руках. И забирал одну за другой.
Кровавая пелена заволокла глаза, звуки проходили точно сквозь вату, в голове всё громче и громче звучала симфония разрушения и боли.
Щёлк! Пуст!
Я отбросил дробовик и выхватил револьвер, но в этот самый миг в груди разорвалось море боли, а меня отшвырнуло назад. Падая, заметил офицера, вытянувшего вперед магический жезл, и начал стрелять по нему.
Первые три пули бесславно разбились о магическую защиту, я перекатился в сторону, пропуская струю огня мимо правого бока, вскочил и выстрелил ещё раз, и ещё, и ещё!
Офицер вскрикнул, схватился за раненый бок и повалился на землю, а я расхохотался. Очень хотелось забить его голыми руками, но какой смысл лупить труп? Я начал лихорадочно оглядываться по сторонам, но увы…
Драка подходила к концу - наши добивали выживших, Сюин бросилась к дому, в котором засели пара вражеских стрелков и через секунду оттуда донеслись вопли, местные начали высовываться из укрытий…
Вот только жажда крови никуда не пропала. Я обязан был забрать ещё чью-то жизнь и понимал это, ощущал всем сердцем.
И тут взгляд зацепился за подранка с копьём в животе.
- А вот и Джонни! – завопил я и радостно побежал к мальчишке.
Убей, убей, убей, убей!
В голове молотком стучала одна только мысль. Во рту стало сухо, красная пелена перед глазами и не думала спадать, а в ушах – в такт биению сердца – грохотали барабаны.
Плевать, плевать на всё!
Я завис над пареньком, зажавшим рану и тихо скулившим.
Убей, убей, убей, убей!
- Не надо, господин, - прошептал он, глядя на меня полными от боли глазами. – Не надо…
Договорить мальчишка не успел.
Убей, убей, убей, убей!
Я уселся у него на груди и со всего размаха ударил левой рукой по лицу.
Убей, убей, убей, убей!!
Ещё раз.
Убей, убей, убей, убей!!!
Ещё.
Ещё.
Ещё!!!
Я бил и бил, слизывая с губ чужую кровь, и едва не стонал от невероятного наслаждения. Жизнь мальчишки, утекавшая сквозь пальцы, была сладкой как клубничное варенье, и мне очень, очень хотелось продолжать.
- Аластар, хватит!
Убей, убей, убей, убей!
- Хватит, я сказал!
Убей, убей, убей, убей!
Сильные руки схватили меня.
Мешает? Мешает! Убить!!!
Я попытался отмахнуться, но не смог. Держали со знанием дела.
- Успокоительное ему, быстро!
Нет, не смейте, мне так хорошо, не мешайте, не надо!
Игла вошла в шею, и уже спустя пару секунд на меня точно вылили ушат холодной воды.
Эйфория исчезла, и на смену ей пришла боль, прихватившая старых подруг - усталость и опустошение. Хотелось лечь, накрыться тёплым одеялом и уснуть. Возможно даже, вечным сном.
Башка раскалывалась, точно мне по ней прилетело наковальней, всё тело ломило, и очень хотелось пить.
Я посмотрел вниз, туда, где пару секунд назад находилось лицо мальчишки, и к горлу подкатила тошнота. Давненько её не было, да. Руки разжались, и я упал на колени, после чего блеванул прямо на окровавленную землю.
С трудом поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони, огляделся по сторонам.
Местные отвязывали от столба дюжего мужика, на чьей спине не осталось живого места, из ближайшего дома Шень Сюин, злобная как тысяча чертей, вытаскивала окровавленного солдата со спущенными штанами, Илэр занялся лошадьми, и Ганья помогала ему, а Эрик валялся в уголке, потеряв сознание от вида крови.
Возле меня оказались Морвин, Иоганн и Ананда, и если женщины смотрели с жалостью, то во взгляде охотника сверкала сталь и читалось непреклонное желание закончить начатое.
- Полегчало? – осведомился он.
- Немного. Спасибо.
Я сел и трясущимися руками достал полоску сушеного мяса, которую кое-как затолкал в рот и принялся жевать.
- Ты подходишь к первому серьёзному рубежу - шагу Боли, - вдруг сказал Иоганн. – Он, пожалуй, один из самых опасных для всех искажённых. Вы перестаете различать где друзья, а где враги, жажда крови завладевает сознанием и начинает определять поведенческие паттерны.
- И поэтому меня следует убить?
- Да.
Где-то за домом пронзительно вопил человек. Судя по всему, Шень
