class="p1">Обряд провели, если бы Искра вспыхнула, Одарённый сразу бы вспомнил, что он мне отец, а раз нет, то ограничился чем-то высокопарно-невразумительным, похлопал по плечу и заповедовал верно служить Клану, мы с Батей поклонились, и больше его на этом свете не видел, а на том пройду мимо.
Я его знать не знаю.
У Урусов есть хорошая пословица:
«Не тот отец, кто зачал, а тот, кто вырастил.»;
Вот мой Батя и есть для меня Отец.
Сегодня нужно главу дописать, а завтра уже Рождество Христово, в поместье соберётся за одним столом вся наша семья Фоковых.
Батя с мамой, там живут, летом у них огород, кролики, куры, гуси.
Картошка своя, а какие тыквы выращивают, у-у-у-у-у!
И главное, никакой химии!
Ну и само собой на столе будет жареный гусь и карп, а вот чего не будет -никакой не то что синтетики, а даже сои пополам с хореллой.
Жизнь продолжается...
Нет, что-то я в сторону ушёл от кораблика.
Странный он какой-то. Мелкий слишком. Жизненного пространства с гулькин нос — одна комната.
Там и штурвал, и кухонька, и стол рабочий рядом, и диван, он же и кресло, холодильник. Небольшой санузел.
Никакого оружия. Странность для столь неспокойного времени, сейчас даже мирные шахтёры на астероидах рельсотронами утыкиваются.
Никаких экранов, никакой брони, только могучий двигатель и надёжные глушилки, способные скрыть кораблик, от лишних глаз.
Прошли благословлённые времена спокойного Космоса.
Не путешествуют так люди, даже и состоятельные.
Кто побогаче, покупают боевые корабли с экипажем, да хоть крейсер.
Средние путешествуют на Лайнерах, с сопровождением боевиков.
Бедные напрашиваются, за денежку малую к флотским, на правах пассажиров.
Нищие сидят дома.
За монитором бортового компьютера сидит ничем не примечательный человек. Такого в Хабаровске на бульваре встретишь - мимо пойдёшь. Не заметишь. Вот только я эти водянистые глаза, хрен забуду.
Если тама у него в столе пошариться, где ни будь, в среднем ящике, в футляре, лежат очки.
Нет, не думайте, он не голодранец в очках ходить, зрение у него дай бог каждому. Так, аксессуар, чтобы за стёклами глаза от людей прятать.
Знаю я этого гадёныша.
Родственник он мне.
Сидит, перебирает картинки камер на экране:
Вот капитанский мостик пиратов, вот городок, где-то в дальней колонии.
Сидит молча, будто не мужичок неопределённого возраста, а рысь в засаде.
Только это не благородный хищник, это шакал.
Тихо гудят глушилки, слышно, как шелестит реактор.
Молчание разрывается. Серый говорит в микрофон.
— Отчёт об эксперименте под кодовым названием «Две могилы». Отчёт финальный, эксперимент завершён.
На экран выведены кабинеты мэрии. Ничем не примечательная офисная мебель, и даже аскетичная, видно сразу, местные бюрократы не страдают от избытка финансирования.
В креслах, на полу, на столах сидят вооружённые гражданские.
Повстанцы и прочие люмпены, у всех древнее пороховое оружие, автоматы, пистолеты. Всё старое и ржавое. Этого добра со времён экспансии остались горы. На каждой планете, когда гнали волну переселенцев, раздавали им для самозащиты и держали запас в Арсенале, на случай нападения. Потом позабирали назад и свалили в консерв-контейнерах.
Видать приспичило, раз старьё раздали.
— Два часа активации подопытных уровня «0», контроль стабилен, психофизические параметры в норме.
Переключение камеры на Капитанский мостик пиратов.
А это пираты, а не наёмники. Так мундиры на флоте не носят. Вычурные фасоны, нестандартная ткань, россыпь пуговиц, чёрные погоны с адамовой головой и только один позывной на груди.
У пиратов нет ни имён, ни Кланов, ни Родов.
К ним идут, чтобы начать жизнь заново, с чистого листа, с деньгами на первое время и новыми документами.
Или поднять по-быстрому денег и вернуться к семье и детям, состоятельным человеком.
Потом главное — забыть, что натворил, и не вспоминать.
— Контрагенты, выполняют свои обязательства, в соответствии с контрактом. Претензий нет. Уровень сотрудничества оцениваю 4 по шкале Дзайбацу.
Серый человек вывел на экран показания радаров с пиратского флагмана.
Небольшая флотилия одной из наёмнических корпораций строилась в боевой порядок.
Нет, не спрашивайте, мой Читатель, обо всех этих военных терминах,я-то глубоко штатский человек. И своим детям сказал, чтобы не шли в профессиональные армейцы.
Хватит, навоевались! Из нашей большой семьи Грейхолл, не осталось ни одного моего дяди и тёти, бо́льшая часть погибла на войне, всем славы хотелось! Мундир Клана Грей и сабля, кружит голову великовозрастным дуракам, не только мальчишкам.
Кто-то таких дел натворил, что семьями прячутся от Совета, вернее, от Кланов, Родов, корпораций, Администраций планет.
Короче, от своих соседей по лестничной клетке, от коллег на работе, одноклассников детей, партнёров в воскресный бридж, сотоварищей по даче...
Сами мы виноваты.
Головка Клана свихнулась на почве мания величия, и всех Клановичей втянула в мясорубку, а там и без того Греи дел наворотили, что мало не показалось, так ещё и Одарённые между собой передрались.
Когда пыль осела, и мы начали наводить справки по нашей ветви, прослезились, как там в одной песне:
«Когда последний враг упал,
Труба победу проиграла.
Лишь в этот миг я осознал -
Насколько нас осталось мало.»;
Осталась одна семья, мама и две дочки, когда Клан добивали, они сдались, заключили договор с Советом, живут под надзором, вроде тоже нормально, мы с ними переписываемся, кузина замуж вышла, мужик толковый - инженер-теплотехник, у него семья погибла вместе со станцией, когда мародёры напали, у неё муж в «Серо-Оранжевой бойне» пропал, так и живут, две осиротевшие души.
Дочек, он усыновил, в них души не чает, они ему своих напоминают, сын у них родился.
Жизнь продолжается…
Корабли выпускают десант. На этих мелких посудинах кто-то молится, кто-то боится, у кого-то адреналин из ушей хлещет.
Мало им Гражданской, не навоевались?
В наёмники идут те, кто, либо после войны не могут в жизни устроиться, либо работать не хотят, это считай те же пираты, только за ними Совет приглядывает, и то кое-как.
— Конкуренты высаживают десант. Операция движется по заданному сценарию. С их стороны неожиданностей нет.
Серый человек щёлкает кнопками, выводя на экран камеры, установленные в рубках пиратских корветов.
Разные люди, в основном мужчины в возрасте, сидели по трое
