и контрастах, стояли они за существо искусства театра.
Однажды Владимир Иванович собрал нас, чтобы изложить свои позиции на сегодняшний — я говорю о его времени — день театра. Это было в предвидении «Трех сестер».
Он говорил о сентиментализме, о том, что этот сентиментализм мельчит и разжижает искусство, лишает его величественности. А эпоха требует мужественной простоты. И я видел, как он боролся за эту мужественную простоту. Эта логика и родила «Три сестры». Это был как бы манифест для актеров, участников будущего спектакля.
Я любил наблюдать в Немировиче-Данченко проявление его характера. А характер этот был очень не прост. И не лежал на поверхности.
Первое, что вспоминается,— это его погруженность в свои мысли. Серьезность. А вместе с тем он любил юмор. Он любил жизнь и старался, чтобы во всем его окружала красота. И он умел создавать эту красоту.
Даже когда хоронили его жену, Екатерину Николаевну Корф, он украсил ее в гробу и положил, как королеву, но видеть, как ее опускали, не захотел. Трагически спокойный ходил он по двору крематория…
Мужественность и даже жестокость (особенно в режиссуре) сочетались у него с нежным сердцем. Он заботился о людях без шума, без афиширования, но как-то очень надежно. На него можно было положиться. Страждущего в сердце допускал охотно, и каждый мог найти у него приют.
Когда кто-нибудь из актеров попадал в беду, Владимир Иванович не боялся хлопотать за него — ведь это были актеры его театра, и он был абсолютно уверен в их порядочности. Он лично добивался свидания с влиятельными людьми, и его хлопоты часто увенчивались успехом.
Владимир Иванович редко выходил из себя. Его обычно считали человеком, умевшим владеть собой. Не спокойным, а именно умевшим собой владеть.
И в самом деле, он был человеком бурного темперамента. И всегда решительно шел до конца. Видимо, он рано заметил, что внутренняя неуспокоенность, лихорадочность, возбужденность мешают мыслить, принимать обоснованные решения. И он научился сдерживать свой темперамент, свои порывы. Хоть это, может быть, и не всегда ему удавалось.
Надо было бросить курить — он бросил, хотя курил очень давно,— он был волевым человеком и, приняв решение, выполнял его неуклонно.
Он научился сосредоточиваться, смотря на часы, даже перед самым ответственным выступлением. И себя он умел обуздать мыслью — эта черта его характера перешла в творчество.
Мысль была для него импульсным началом. Он очень ценил в актере живое ощущение мысли. Поэтому, наверно, такое большое значение придавал он внутренним монологам, молчанию на сцене. Этому учил он и актеров.
— А что вы думаете о том, что говорит Чацкий? Какие ассоциации вызывают у вас его слова? — говорил он на репетиции «Горя от ума».
Он требовал от актеров наполненности внутренним монологом. Каждый должен был не только изучить характер своего героя и место его действий, но и знать, почему оказался он в этом месте. Для господина N. в «Горе от ума» я должен был прочертить перед Немировичем свои мизансцены по логике внутреннего монолога.
"Горе от ума". Репетиции на сцене с
Вл.И. Немировичем-Данченко. 1938
В.И. Качалов, Ю.Л. Леонидов, Б.Я. Петкер. 40-е годы.
Плюшкин - Б.Я. Петкер. МХАТ. Снимок 1965 г.
Чичиков - В.В. Белокуров, Плюшкин - Б.Я. Петкер.
МХАТ. Снимок 1965 г.
Шуйский - Б.Я. Петкер. "Царь Фёдор Иоаннович"
А.К. Толстого. Рисунок В. Туманишвили. 1943-1944
Малинин- Б.Я. Петкер. "Любовь Яровая" К.А. Тренева.
МХАТ. 1936
Адвокат - Б.Я. Петкер. "Анна Каренина".
МХАТ. 1937
Печенегов - Б.Я. Петкер. "Враги" М. Горького.
МХАТ. Снимок 1938 г.
Председатель суда - Б.Я. Петкер.
"Воскресение". МХАТ. Снимок 1941 г.
Часовщик - Б.Я. Петкер. "Кремлевские куранты"
Н.Ф. Погодина. МХАТ. Снимок 1956 г.
В роли Ленина - А.Н. Грибов, Дзержинский - В.П. Марков,
Часовщик - Б.Я. Петкер. "Кремлевские куранты". МХАТ. 1942
В роли Ленина - Б.А. Смирнов, Дзержинский - В.П. Марков,
Часовщик - Б.Я. Петкер. "Кремлевские куранты". МХАТ.
Снимок 1956 г.
Салай Салтаныч - Б.Я. Петкер. "Последняя жертва".
МХАТ. 1944
Гросман - Б.Я. Петкер. "Плоды просвещения"
Л.Н. Толстого. МХАТ. 1952
"Плоды просвещения". Второе действие. МХАТ. 1952
Ионель Миря - Б.Я. Петкер. "За власть Советов"
В.П. Катаева. МХАТ. 1949
Квак - Б.Я. Петкер. "Над Днепром"
А.Е. Корнейчука. МХАТ. 1961
Рахума - Б.Я. Петкер. "Золотая карета"
Л.М. Леонова. МХАТ. 1957
Рахума - Б.Я. Петкер, Марья Сергеевна - К.Н. Еланская,
Марька - Р.Д. Свиридова. МХАТ. 1957
Л.М. Леонов и Б.Я. Петкер среди чехословацких деятелей
театра на репетиции в МХАТ. 1957
Ксанф - Б.Я. Петкер, Эзоп - В.О. Топорков.
"Лиса и виноград" Г. Фигерейдо. МХАТ. 1958
Владимир Иванович великолепно понимал психологию человека. Я помню, как в «Любови Яровой» я выходил с хоругвями и знаменем в общем хоре офицеров. Он долго меня расспрашивал, о чем я думаю, войдя сюда, не играю, не делаю, а именно думаю. Ему очень важно было знать, чем наполнен актер, выходящий на сцену.
На репетиции, как и везде, он всегда говорил спокойно и выразительно. Хотя речь его была простой, без всяких эффектов, но он требовал абсолютного внимания. Каждое его слово было обдумано, выверено, рождено в процессе размышления, поэтому он не хотел бросать его на ветер. Он был немногословен, но выразителен.
Он ненавидел людей безучастных и на сцене, и на репетиции, и просто в разговоре. Не дай бог, кто-то во время его беседы сидит с пустыми глазами, заглядывает в сумочку, а уж если зевнет — он нальется краской и скажет:
— Вы обижаете всех!
И
