— Пойди к папочке, моя малышка. Подойди, и я засуну в твой носик конфетку.
Кэрри смотрела на него, ничего не понимая. Долли подтолкнула ее.
Белый Джек поднес трубочку с порошком к ноздрям Кэрри, и та автоматически сделала вдох.
— Ну вот, девочка, — прогудел Джек, — сейчас пыльца счастья превратит тебя в порхающую снежинку.
Он повернулся к проигрывателю, поставил пластинку с какой-то ритмичной джазовой композицией и после этого выпихнул Кэрри за занавес.
Закачавшись на высоченных каблуках-шпильках, Кэрри чуть было не потеряла равновесия, на мгновение показалось, что она вот-вот упадет. И все же ей удалось справиться со своим телом. Даже не попытавшись начать танец, Кэрри деловито принялась раздеваться.
— Де-е-е-рьмо! — застонал Джек, глядя в щелку занавеса. — Она заканчивает, даже не начав! — Он схватил Люсиль за руку, дернув к себе. — Иди растряси свою жопку и заставь ее танцевать!
Он почти вышвырнул Люсиль к зрителям.
Появление Люсиль было встречено всплесками смеха, главным образом, смеялись дамы. Люсиль сразу же стало понятно недовольство, с которым отнеслась ко всей затее Долли. Смешанная аудитория — это нечто совсем иное. Женщины в мехах и драгоценностях, чувствовавшие себя в полной безопасности, просто лопались от вражды, ненависти и злобы.
Кэрри уже сорвала с себя свое платье и забросила руки за спину, чтобы расстегнуть кружевной лифчик, когда до нее вдруг донесся пронзительный шепот Люсиль.
— Танцуй, Кэрри, ради бога — танцуй!
Каким-то чудом Кэрри услышала ее и повиновалась; тело ее принялось апатично раскачиваться из стороны в сторону.
Крошечная Люсиль с удивительным проворством следовала за сипловато звучащим саксофоном.
Странная пара. Гости смеялись: кто — от смущения, кто — не веря своим глазам.
Клементина почувствовала, что краска бросилась ей в лицо. Нет, это не развлечение. Это просто ужас какой-то. Что такое происходит с негритянкой? Выглядит она так, будто вот-вот грохнется в обморок. И ей не в силах будет помочь все мастерство лилипуточки.
— Послушай, Клемми, — прошептала Эстер, — на что это похоже?
Клементина заставила себя улыбнуться.
— Сейчас они разойдутся!
— Надеюсь. А пока уж слишком патетично выходит. Кровь Клементины потихоньку закипала от ярости. Пять сотен за такое? Да ее оставили в дураках. Ну подожди, Освальд, дай мне до тебя добраться. Ты, видимо, рехнулся, если считаешь, что подобное зрелище можно назвать развлечением.
Из-за занавеса появилась Долли. Вот кому всегда известно, как овладеть аудиторией. Она рьяно бросилась спасать ситуацию с помощью своей отточенной выступлениями в бурлеске техники. По крайней мере, она могла хотя бы двигаться.
— Это омерзительно, — наклонился к уху своей соседки Бернард Даймс. — Похоже, Клементине начинает изменять ее безупречный вкус. Подобное представление годится для сборища алкоголиков, но и только.
Он нахмурился. В движениях молодой негритянки промелькнуло нечто тревожно-знакомое, как будто он уже видел ее где-то.
Вся троица принялась раздеваться. Сначала — лифчики, затем чулочные подвязки, за ними — сами чулки, медленно, один за другим, и наконец — трусики.
Джино посмотрел по сторонам: вокруг сидели надутые, безумно богатые индюки, любуясь тремя шлюхами, за которых бы он, Джино, и гроша не дал. Где это, интересно, миссис Дьюк могла с ними столкнуться?
Вид обнаженного женского тела не вызывал в нем ничего, кроме скуки. Раскручивая сигару, полученную несколько минут назад от сенатора, Джино искоса посмотрел на Клементину. Та выглядела неестественно напряженной.
Негритянка танцевала уже прямо перед их столиком. Одежды на ней никакой не осталось, огромные груди как-то странно смотрелись на ее тщедушном, худеньком теле.
Наклонившись к полу за брошенным чулком, она вдруг упала. Даже не упала, а рухнула с каким-то деревянным стуком; ноги ее вульгарно разлетелись в разные стороны.
— О Боже мой! — воскликнула Клементина. Но музыка не смолкла. Блондинка продолжала танцевать. Лилипуточка было остановилась, но ледяной взгляд блондинки подстегнул ее, как ударом хлыста.
Вскочив из-за стола, Джино подхватил распростертое на полу тело за подмышки и потянул его к двери. Он почувствовал, что не может позволить ей валяться там. Вдвоем со Скоттом они вынесли негритянку в вестибюль. Девушка была без сознания.
— Доктора поблизости нет? — спросил Джино. — Мне не нравится, как она выглядит.
— Думаю, среди гостей найдется врач, — натянуто ответил Скотт, стараясь отвести взгляд от лежащего у его ног тела.
— Давайте-ка отнесем ее в спальню, — принял решение Джино, снимая с себя свой новый смокинг и укрывая им девушку.
— Я должен получить разрешение мадам… — начал Скотт.
— Я же сказал — отнесем ее в спальню. — Взгляд Джино сделался холодным и неподвижным. С человеком, у которого такой взгляд, не поспоришь.
Подняв так и не пришедшую в себя молодую негритянку, они отнесли ее на второй этаж, в одну из спален, предназначавшихся для гостей, и уложили на постель. Лоб Скотта покрыла испарина.
— А теперь разыщите доктора, — приказал ему Джино.
— Сначала, сэр, я узнаю, что думает по этому поводу миссис Дьюк, — надменно ответил Скотт. Он вовсе не собирался выполнять приказы этого… этой… личности.
— Да? Ну так поторопись же, старый долбежник, потому что, если ты не приведешь сюда через пять минут врача, у вас в доме будет лежать труп. Скажи это миссис Дьюк, и посмотрим, что она тебе ответит.
Скотт вышел. Джино склонился над негритянкой. Он взял ее за руку, чтобы пощупать пульс, и тут же глаз его заметил на ее коже множество маленьких воспаленных красных точек. Пульс едва ощущался. Тогда Джино пальцем приподнял правое веко девушки — на него дико смотрел чудовищно расширенный зрачок. Похоже, с девчонкой совсем плохо. А ведь она еще ребенок, ей вряд ли больше шестнадцати — ну, семнадцать.
Кто-то держит ее на игле, посылая раздеваться перед публикой и платя ей за этот труд гроши. Джино почувствовал, как в нем начинает подниматься злоба. Довести девчонку до такого!
Где же этот траханый доктор?
Увидев, что Кэрри упала, Белый Джек застонал, но проигрыватель не остановил. А когда ее кто-то вытащил из бильярдной и шоу без помех могло продолжаться дальше, на душе у него полегчало.
Всплеск аплодисментов обозначил конец представления. Долли, кое-как подобрав с пола части своего туалета, скрылась за занавесом.
— Ну так что мы теперь будем делать, а, ниггер с жопой вместо головы?
Джек никогда не приходил в восторг, если ниггером его называли не соплеменники, а кто-то из белых.
— Заткни свою жирную пасть, белая шваль! — рявкнул он. — Одевайся. Нужно забрать Кэрри и смываться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
