Терпение, Сикерк. Только терпением ты добьешься того, что она поверит, что ты можешь доставить ей удовольствие. Он был очень терпеливым мужчиной. Он ждал ее семь столетий. Что значат для него каких-то жалких пару дней?
Он держал в своих руках ледяную ладонь невесты и старался ее согреть. Совершенно напрасно. Она выглядела перепуганной, как молодая кобылка в конюшне, полной похотливых жеребцов. Как будто он собирался на нее тут же наброситься!
Терпение. Это все, в чем он нуждается.
После обеда Кендрик постарался поскорее выставить всех из замка. Уорсингтон был уверен, что без него Кендрик и Женевьева будут голодать, поэтому он поручил Аделаиде каждый день проверять их самочувствие. Старый слуга собирался совершить круиз на греческие острова, и обещал звонить из каждого порта. Кендрик посоветовал ему не утруждать себя.
Ройс с радостью ожидал возможности погостить у Аделаиды недельку-две в надежде быть представленным всем местным незамужним девицам. Поэтому он первым покинул замок. Назир, с другой стороны, вовсе не хотел уходить. Перспектива погостить у миссис Аделаиды вовсе его не прельщала. Он был твердо уверен, что женщины только ждут случая, чтобы его отравить. Кендрик подавил смешок, наблюдая за тем, как его бравый сарацин и миссис Аделаида меряют друг груза глазами. Он искренне надеялся, что она застраховала свой магазинчик. Было совершенно невозможно предугадать, какой фортель мог выкинуть Назир.
Лорд Сикерк на пороге большого зала прощался с гостями. Он закатил глаза, когда увидел, как Назир бросил Женевьеве последний умоляющий взгляд через заднее окошко автомобиля.
— Сколько бы детей у нас ни было, можно с уверенностью к ним добавить еще одного, — проворчал он.
— Назир тебя обожает.
— Вовсе нет. Это ты ему нравишься. Он думает, что может обернуть тебя вокруг пальца. Если ему чего-то хочется, он тут же начинает давить на слабое звено в семье.
— Слабое звено? Звучит не по-средневековому, милорд!
— Тебе нужно средневековье? Ты бы так и сказала!
Без предупреждения он перекинул ее через плечо и вернулся в дом, остановившись только за тем, чтобы запереть за собой дверь.
— Кендрик, меня сейчас стошнит прямо на тебя!
Он быстро подхватил ее на руки.
— У тебя слишком нежный желудок, дорогая.
— Я умираю с голоду. Мы вообще-то ели сегодня хоть что-нибудь?
Он улыбнулся, поднимаясь по лестнице.
— Давай переоденемся, а потом вернемся на кухню и плотно поужинаем.
Прекрасно, Сикерк. Отвлекай ее внимание мыслями о еде. Чем меньше она будет думать о том, что будет дальше, тем лучше.
Когда они вошли в спальню, Женевьева тут же юркнула в ванную. Кендрик снял свое средневековое одеяние, которое было специально для свадьбы вычищено и заштопано, и натянул свои любимые домашние рейтузы. Он привык к виду своих голых стоп, и потом всегда можно было надеть носки.
Он ждал, когда Женевьева выйдет из ванной. Потом прислушался в надежде услышать шум льющейся воды. Что она там делает? Он подождал еще четверть часа, меряя шагами спальню туда и обратно. Наконец, подошел к двери и спросил:
— Джен?
— Уже выхожу, — слабым голосом отозвалась она.
Она тут же включила воду, и он услышал плеск воды.
— Джен, можно мне войти?
— Конечно, — ответила она срывающимся голосом.
Кендрик быстро открыл дверь и тут же увидел ее белое, как полотно, лицо. Черт, почему ему никогда не приходило в голову соблазнить девственницу? Тогда сейчас ему намного легче было бы справиться с этой задачей.
Он оставил дверь открытой и приблизился к Женевьеве. Нет смысла делать вид, что она загнана в тупик. Он остановился перед ней и протянул ей руку.
— Иди ко мне, жена, — спокойным тоном сказал он. — Мне кажется, ты замерзла.
Она подала ему руку с энтузиазмом женщины, которая копается на свалке в надежде найти потерявшуюся серьгу. Именно такой взгляд был у нее неделю назад, когда она на кухне пыталась отыскать свою пропажу. Он постарался не показать, как глубоко она ранит его чувства.
Он осторожно привлек ее к себе и судорожно сжал челюсти, когда она дотронулась холодными пальцами его голой спины. Боже правый, да она могла состязаться в этом с ледяными кубиками для мороженого!
— Женевьева, — прошептал он, — я тебя не обижу.
Она кивнула, судорожно дернув головой.
— Милая, прошу тебя, успокойся.
Он заглянул ей в глаза и подарил свою самую очаровательную улыбку, показав при этом ямочку на щеке. Он об этом прекрасно знал, потому что большую часть своей юности провел у серебряного зеркала, упражняясь в умении очаровывать прекрасных дам.
На его жену это не произвело совершенно никакого впечатления.
Он тяжело вздохнул и подхватил ее на руки. Когда слова бессильны, приходится действовать. Он отнес ее на кровать и растянулся возле нее. Она тут же села, готовая сорваться в любую минуту.
— Женевьева…
— Я что-то забыла.
— Ты ничего не забыла. Иди сюда. — Он потянул ее назад. — Не двигайся, — приказал он, подтягивая вверх одеяло. Укрыв их обоих, он притянул ее к себе. — Женевьева, ради всех святых, я не собираюсь брать тебя силой. Давай я тебя согрею, и мы поговорим о чем-нибудь другом.
Ее дрожь только усилилась.
— О чем другом?
Кендрик раздраженно вздохнул.
— Господи боже, о еде, например!
Она начала плакать.
Он начал про себя ругаться.
— Женевьева, ради всех святых, возьми себя в руки!
— Я не могу этого сделать, — рыдала она. — Кендрик, я просто еще не готова.
— Мы не обязаны…
— Прости м-меня, — заливалась она слезами. — Я думала, что с-смогу. П-правда.
Кендрик прижал ее еще ближе, но это только ухудшило ее состояние. Господи всемогущий, это ранило его в самое сердце! Она должна была чувствовать себя в абсолютной безопасности в его объятиях. Вместо этого они ее пугали до ужаса.
Он медленно выпустил ее из рук и не остановил, когда она отвернулась от него. Ее слезы, казалось, жгли ему душу, потому что он знал, что он — источник этих слез.
Он долго еще прислушивался к ее всхлипываниям. Потом долго лежал без движения, когда она, изнеможенная, провалилась в глубокий сон.
Терпение? Он горько усмехнулся. Да он понятия не имел, что это такое. Он слишком торопился со свадьбой, чтобы дать им время привыкнуть к переменам в их жизни. Да, и ему не терпелось затащить ее в постель. Сказать по правде, ему и сейчас этого страсть как хотелось. Его тело требовало к себе внимания, напоминая о том, какое наслаждение несут с собой телесные удовольствия. А заниматься любовью с Женевьевой? Ах, эта мысль его просто убивала. Почувствовать рядом ее обнаженное тело, тонкие пальцы в своих волосах… Слышать ее тихие страстные стоны, слова любви, которые она прошепчет ему на ухо. Представлять все это, когда она всего лишь в пару дюймах от него, было настоящей пыткой!
