– Карта могла быть нарисована и двести лет назад… Или же тарпалус умер сам собой. Для меня-то тогда не все потеряно, но для вас… боюсь, подвига уже не состоится. Ну же, не надо так сразу впадать в уныние!
Милсер, словно малое дитя, потрясающе быстро менял настроение. Только он хмурился – и уже улыбается, потом так же резко гневается, успокаивается, предается мечтаниям – и через мгновение теряет все надежды.
– Будем надеяться на лучшее, – уверенно сказал Дальвиг, мерно кивая головой. – Лучше расскажите мне, Милсер, что представляют собой эти звери? В нашей библиотеке не нашлось ни одной стоящей книги по этому вопросу. Здесь все говорят о них, но никто не может описать.
Граф открыл было рот, но потом передумал и поглядел на низко висящее солнце.
– Постойте, Валигар, – пробормотал он. – А далеко ли это ваше заветное место?
– На берегу реки Нолан, к северу отсюда.
– До Нолана еще достаточно далеко. Сегодня нам все равно не доехать – так почему бы не разбить лагерь и не устроиться как следует на ночлег? Рядом ручей и много засохших кустов. Завтра утром продолжим поиски.
– Пожалуй, вы правы, Милсер. Кстати, а почему у вас нет слуги?
Гердоманн в который уже раз взглянул на Дальвига осуждающе и пренебрежительно.
– Когда дворянин отправляется совершать подвиг, это испытание для его духа и тела. Никто не должен помогать ему в этом… потому-то я и хочу, чтобы наш с вами договор остался в тайне.
– Как скажете. Я же захватил с собой дровосека и повара, и не жалею.
– Никто не может вас в этом упрекнуть, – ровно и холодно ответил граф.
Найдя ровную площадку в логовине между двух холмов, они разбили лагерь. Больше всех были довольны лошади и граф, буквально свалившийся без сил.
– Я скакал с самого утра, – объяснил он. – Отчаяние гнало меня вперед, и не было никакого желания останавливаться и обедать. Я хотел как можно скорее вернуться домой, выслушать причитающиеся мне насмешки и забыться за бутылью вина.
Дальвиг понимающе кивнул и отошел отдавать распоряжения Хаку. Взяв с собой обоих жеребцов, тот отъехал в сторону, чтобы набрать несколько охапок сухих ветвей боярышника и крыжовника, в изобилии росших неподалеку. Дальвиг тем временем достал одеяла, припасы и котелки. Когда они сварили из крупы и солонины жидкий супчик, то оказалось, что Милсер безмятежно спит. Некоторое время Дальвиг стоял над ним с кривой ухмылкой, думая, как легко он мог бы перерезать этому глупому и спесивому богачу горло. На мгновение он даже представил себе, как вынимает меч и нацеливает на этот острый кадык, но тут же тело передернуло от отвращения к собственному злому разуму. Нет, как такое может прийти в голову! Это ведь просто ребенок, чрезмерно гордый, пылкий, доверчивый и ранимый. Вздохнув, Эт Кобос спрятал ухмылку подальше и принялся осторожно будить доверчивого графа к ужину.
Позже, у костра за едой, Дальвиг попытался намекнуть графу о том, что не следует так запросто доверять незнакомым людям. Увы, Милсер так и не понял, что он имел в виду.
– Какая глупость – опасаться другого дворянина! – воскликнул он, расплевывая вокруг крошки черствого каравая. – Конечно, если бы я встретился с кем-то из низшего сословия… купчишкой или там менестрелем, тогда я был бы начеку.
– Хорошо, – в растерянности ответил Дальвиг, решив, что дальнейший разговор на эту тему может возбудить в графе какие-нибудь подозрения. – Забудем об этом. Расскажите тогда о тарпалусах, ведь вы обещали!
– С удовольствием! Теперь, после отдыха, пусть даже краткого, жизнь кажется прекраснее, настроение – лучше. После ужина так и тянет рассказать пару занятных историй. Эх, жаль, нет вина. У вас нет, Валигар?
С сожалением поглядев на отрицательно качнувшего головой Дальвига, Милсер вздохнул и начал рассказывать:
– Как вы понимаете, я сам не видел ни одного воочию, так, что придется поверить повествователям и художникам прошлого. Обычно этих чудовищ изображают как невообразимо толстого змея с короткими когтистыми лапами и длинным хвостом, перепончатыми крыльями и огромной уродливой головой. Лично мне некоторые картины казались срисованными с собак – по крайней мере это касается морд. Возьмите мастифа, облепите его чешуей и подрисуйте глаза побольше – и готов тарпалус.
– А каковы они размерами?
– Тут налицо великое разнообразие. На одной картине в замке Тикманн израненного рыцаря, опустившегося на одно колено, атакует не менее десятка мелких тварей. У графа Мулиманна я видал гобелен, занимающий всю стену гигантского обеденного зала – там, наоборот, дюжина рыцарей атакуют со всех сторон большущего зверя. В книгах упоминалось о том, что бывали чудища длиною в десять саженей. – Тут граф мечтательно улыбнулся, явно желая, чтобы ему попался один из таких. Дальвига же, наоборот, прошиб пот – и это несмотря на то что спину уже гладил ночной прохладный ветерок. – Да, десять саженей могучего тела, укрытого за чешуей каменной твердости; когти, шипы и клыки украшают его со всех сторон, откуда бы ты ни подошел. И еще он выдыхает огонь из пасти!
– И всего-то? – ошарашенно пролепетал Эт Кобос. Он не мог даже предположить, что Ргол наградит его таким «подарочком». – И что, как ты… чем вы предполагаете убить его? У вас есть волшебный меч? Заколдованный щит?
– Какая чушь! – обиженно воскликнул Милсер. – Сразу видно, что вы из глухих краев, да еще и с окраины! Без обид, конечно, но за подобные предположения можно запросто получить обвинения в пособничестве колдовству! «Волшебный», «заколдованный»… Мы, конечно, образованные и современные люди, но такие слова не доведут до добра.
– Простите! – испуганно ответил Дальвиг и даже оглянулся, как будто ожидал увидеть за спиной блюстителей чистоты здешних земель, свободных от магии и упоминаний о ней. – Я забылся. Отец… хм… он предупреждал меня, но я…
– Ничего, – благодушно перебил его граф. – Я не из тех, кто готов рубить людей за неправильно высказанные мысли. Пожалуй, ваш вопрос даже хорош. Как я собираюсь поразить чудовище? Ах, дорогой мой Валигар! Вам простительно не знать, что Гердоманны – очень древняя и славная фамилия. Со мной ее главная гордость – меч Секач, служивший нам веками. Какая чешуя устоит против древней стали, прошедшей тысячи битв и побед? Со мной моя храбрость и воинское умение, со мной Божье Благословение!
Тут он рывком развязал ворот и вынул из-за него наружу золотой кулон в виде облака со смутными очертаниями человеческого лица в центре.
– Бог-Облако?! – прошептал пораженный Дальвиг. К счастью, воодушевленный и занятый своей речью граф не расслышал его слов.
– Небесный Воин не оставит своего слугу, правда? Это ведь самый высший из Божественных Знаков, и его кому попало не дают. А у вас какой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
