– Извините, – вмешался Дальвиг. – А чьи же кости валялись у входа в пещеры?
– Не знаю, – пожал плечами граф. По лицу было видно что этот вопрос его нисколько не волновал. – Может быть, крестьян или их коров.
– И что, ни один рыцарь не погиб, сражаясь с чудовищем? И благородные дворяне запросто побеждали бронированного противника обычными мечами?
– Скажете тоже, – фыркнул Милсер. – Обычными. У дворян нет обычных мечей, я же говорил! Пыль веков и благословение Небесного Воина – лучшее оружие в сражении с тарпалусом. Это можно прочесть в любой хронике. Лучше поведайте мне, Валигар, что вы собираетесь делать со своим богатством? Тем, что мы отберем у зверя?
– После вашего рассказа об этих чудовищах мне кажется несусветной глупостью думать о богатствах, которые я вряд ли смогу получить. Скорее впору поворачивать обратно домой.
– Недостойная трусость! Сразу видно, что вашим воспитанием никто не занимался… Если желаете, можете потом погостить у меня – я дам несколько уроков. Нужно воспитать в вас некоторые качества, без которых нельзя стать настоящим дворянином…
Дальвиг с блуждающей ухмылкой кивнул, про себя подумав, что научить его Милсер сможет разве что чванству и глупой, не подкрепленной ничем смелости. Ну, может быть, он неплохо владеет оружием – но тут краткосрочным обучением не отделаешься.
Тяжелые мысли сгущались над головой Дальвига с неотвратимостью майской грозы. Ему чудилось, что некая серая пелена висит в небе, заставляя обманчиво темнеть солнце. Не удержавшись, он поднял взгляд и увидал, что светило затянуто странной белесой дымкой, не похожей на обычные облака.
Тут они миновали мыс, на котором, как остатки давно разбитой армии, стояли несколько огромных старых берез. Пара их сестер, поверженных паводком, упали вниз, верхушками в воду, но все еще цеплялись корнями за край обрыва. От крайней березы, с обезображенным грибами и уродливыми наростами стволом, Дальвиг увидел посреди реки треугольный плоский островок, поросший пожелтевшими кустами. За ним виднелось устье притока, а напротив, на этом берегу Нолана, расползался громадный овраг, похожий на плохо заросшую рану. Покатые края давно оплыли и заросли шиповником и молодыми деревцами, только на самом дне можно было разглядеть следы весенних ручьев, сбегавших в реку с лугов.
– Вот эта яма должна быть последним прибежищем чудовища, – прошептал Дальвиг, словно голос его мог бы пробудить тарпалуса и заставить немедленно напасть на них. Гердоманн громко рассмеялся в ответ.
ДВЕ СМЕРТИ
Пока они добирались до оврага и объезжали его с южной и северной сторон, тонкая пелена на небе превратилась в сплошной слой тусклых серых облаков. Казалось, вот-вот из Него брызнет мелкий холодный дождь, совсем как осенью. Ветер задувал с востока, покрывая реку крупной рябью… Дальриг тревожно поглядывал то на небо, то на трепещущие листья шиповника, теснившегося на склонах оврага. Среди темно-зеленых, с пятнами краснеющих ягод зарослей выделялось несколько сухих, вяло покачивающих ветками кустов. Хак, обмотав пару стволов паклей, высекал на них кресалом искры. Ветер относил их прочь, никак не давая поджечь, пока дурень наконец не догадался прикрыть куст полой плаща. Тогда поджог удался, и пламя с треском начало пожирать тонкие веточки. Хак проворно отскочил назад и начал закидывать тусклые и испуганно мечущиеся языки огня нарочно заготовленными охапками сухой травы. После этого пламя приобрело жаркий оранжевый цвет и стало бросаться на все кусты вокруг, не разбирая, сухие они или нет. Хак неуклюже взбежал вверх по глинистой осыпи и спрятался за спинами Дальвига и графа. Гердоманн к тому времени облачился в свои доспехи, потратив на одевание изрядное количество времени. Шлем, нагрудник, наручи и поножи, щит и даже специальные боевые сапоги с шипами на носках и пятках. Меч с длинным тонким лезвием и золоченой крестообразной рукоятью граф небрежно ткнул острием в песок у ног. Большая зеленая птица, украшавшая центральную часть щита, застыла с поднятыми крыльями и разинутым клювом.
Кусты вспыхивали один за другим; огонь скрылся за густым сизым дымом, который порывами ветра расстилало по дну оврага и выгоняло на луг, будто странную реку, потекшую вспять, снизу вверх. Скоро весь овраг был наполнен пламенем, гудевшим не хуже самого настоящего чудовища. Граф начал проявлять нетерпение. Взяв меч на изготовку и опустив забрало, он шагнул вплотную к краю оврага и начал всматриваться в стелющиеся под ногами клубы дыма.
– Где он? – пробормотал Гердоманн. Потом он резко рассек воздух клинком и встал в картинную позу, с гордо поднятой головой и сверкающими глазами. Наверное, такую граф видел на одном из старинных гобеленов. Теперь он закричал, причем слова тоже явно были не им выдуманы. – Выползай!! Я, граф Милсер Гердоманн, вызываю тебя на смертельный бой!!
– Неужели его там нет? – шептал едва слышно Дальвиг. В данный момент он ни за что не смог бы сказать, радует его отсутствие зверя или огорчает. Чуть помедлив, он добавил громче: – Может быть, чудовище просто не боится огня?
– Пускай тогда твой слуга возьмет палку подлиннее и начнет ворошить ею на дне! – гневно потребовал Гердоманн. – Я не собираюсь стоять здесь вечно!
– Не думаю, что его можно заставить, – покачал головой. Дальвиг, бросив взгляд на Хака, который с ужасом глядел на дело рук своих и мелкими шажками отходил дальше и дальше от оврага. – Он слишком испуган.
Прежде чем Гердоманн успел разразиться ругательствами, Хак вдруг заслонил лицо руками и завопил:
– Ой!!! Зазря мы тут костер запалили, господа мои!! Ой зазря!!
Дальвиг с удивлением поглядел на слугу, но тут громкий треск и звуки, похожие на вздохи какого-то великана, заставили его перевести взгляд обратно на овраг. Милсер со всем проворством, на которое был способен обвешанный железом рыцарь, отпрыгнул от края обрыва. Гигантский костер взметнулся ввысь, разбрасывая по сторонам вороха искр и клочья полусгоревших кустов, затягивая все вокруг плотной стеной серого дыма. Комья земли вылетали из нее, будто бы пущенные из пращи, и разлетались в мелкую пыль. Словно дожидавшееся этого момента небо немедленно разразилось дождем, отчего заполнившее овраг пламя протяжно и громко зашипело…
Рассказы Милсера вызывали в мозгу Дальвига страшные картины, однако он никак не был готов к тому кошмару, который ждал его наяву. Хотя до зверя, который вылез из дымного облака – восставшего, казалось, до самого неба, – было не менее двадцати шагов, тяжелый гнилостный запах его развороченного гнезда едва не свалил Эт Кобоса с ног. Тарпалус Оказался чудовищем из чудовищ. Его вытянутая узкая морда была размером с откормленную двухгодовалую свинью; за ней тянулась могучая шея, сплюснутое с боков пятисаженное тело В короткий, похожий на связку шипастых палиц, хвост. Пасть, которая не предназначалась для разжевывания – только для разрывания на огромные куски, – была полураскрыта. Невообразимое количество зубов, белых, желтых, черно-гнилых, острых и искрошившихся, росло в ней несколькими рядами, на горле болтались отвисшие складки кожи. Чешуя бугрилась вокруг многочисленных шипов и бородавок, а между ними виднелась застрявшая земля и даже дрожащие стебли трав, никак не желавших падать с туловища зверя. Всю плоскую морду тарпалуса, холку, лопатки и хвост покрывал слой суглинка шириной в ладонь. Мелкий дождь быстро расквасил сухую землю и заставил ее комьями сползать вниз, отчего создавалось впечатление, будто со зверя слезает некий кокон или один из кожных покровов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
