Чудовище медленно шевелило головой, так, что, несмотря на множество других шумов, было слышно, как трещит его закаменевшая от долгого лежания в земле шея. Дрогнули уродливые морщинистые веки – и миру явились два мутных ока, наполненные красной злобой. Между зубов вырвалось облако синеватого пламени, и воздух наполнил тягучий тихий рев.
– Кто?! – Он казался рокотом катящихся по длинному глухому желобу камней. – Кто посмел тревожить меня?
– Я вызываю тебя на бой, мерзкое чудовище!!! – завопил Милсер, и Дальвиг вдруг забыл о страхе, потому как раскрыв рот смотрел на безумство графа. Казалось, он ничуть не смущен видом и размерами зверя – будто бы на самом деле ожидал чего-то такого. Или же был непоколебимо уверен: стоит тарпалусу увидеть его древний фамильный меч вкупе с Божественным Знаком, как он немедленно свалится мертвым обратно в свое зловонное гнездо. – Пришла пора расплаты за все твои чудовищные преступления! Во имя Небесного Воина и с его благословения я отрублю твою голову!
Потрясая мечом, граф с громким лязганьем бросился к кобыле, заблаговременно привязанной неподалеку. Неуклюже и медленно он взобрался в седло под недоуменным взглядом застывшего чудовища. Едва кобыла лишилась державшей ее на месте привязи, она дико заржала и поднялась на дыбы.
Не ожидавший от нее такой подлости Милсер скатился по крупу и распластался по земле, раскидав по сторонам щит и меч. Очевидно, он просто не успел продеть ноги в стремена… Задрав хвост и непрерывно гадя, кобыла умчалась прочь, исчезнув в клубах затянувшего весь прибрежный луг дыма. Милсер с трудом поднялся, причем сначала Дальвигу показалось, что граф ни за что не сможет победить собственные доспехи. Надо было бы прийти к нему на помощь, но Эт Кобос был заворожен одним только внешним видом противника.
Тарпалус скорее не опешил от странного поведения смелого графа, а просто не очнулся толком от многолетней спячки. Он неподвижно смотрел, как ковыляющий рыцарь подобрался вплотную и нанес косой боковой удар по бородавчатой морде. Раздался глухой звон, будто меч бил по замшелому камню. Клинок Милсера, сопровождаемый мелкими камешками, пучками травы и брызгами грязи, отскочил обратно, да так, что едва не вырвался из хватки графа. Гердоманн громко вскрикнул от неожиданности. Тарпалус степенно мотнул головой и краем рыла попал прямо в грудь рыцаря, отчего тот отлетел в сторону, как выброшенная капризным ребенком кукла. Свалившись на землю, Милсер остался лежать без движения; шлем свалился с его головы и покатился по траве. Крови видно не было, но на нагруднике появилась внушительная вмятина.
Тарпалус, поочередно встряхивая кривыми короткими ногами, взлетел в воздух над оврагом. Грязь и земля сыпались с него вниз непрерывно, словно осыпь. Крыльев у него, судя по всему, отродясь не бывало, и без них он летал ничуть не хуже птицы, пожалуй, даже лучше. Да и какие крылья могли бы поднять этакую тушу! Судя по всему, летать чудовищу помогало колдовство того же рода, каким пользовались Геобол и Ргол в бою над стенами Холатырена. А как же истории о том, что Белоранна лишена магических энергий? Видимо, тарпалусу было плевать на это.
Взлетев на высоту человеческого роста над лугом, чудовище медленно поплыло на лежавшего неподвижно графа. В полете он с пугающим изяществом изгибал уродливое тело, совсем как рыба, плывущая в глубинах озера.
– У-р-р-рр! – клокотал тарпалус, отравляя воздух вокруг себя потеками синего пламени. – Скольких железяк я раскусил на своем веку! Уж и не думалось, не гадалось, что подвернется еще один случай.
– Ты лжешь, мерзостный зверь!! – завопил граф. Внезапно ожив, он довольно шустро перевернулся на живот, встал на карачки и разогнулся, оказавшись к зверю спиной. – Коли бы тебе когда повстречался рыцарь, ты давно был бы мертв!
– Ахм, человечишка-червячишка! – благодушно отрыгнул тарпалус, с грацией змеи подбираясь все ближе и ближе к неловко поднимавшемуся на ноги рыцарю. – Не тебе, мягкотелому, с крошечным умишком и жизнью, ненамного длинней, чем у мотылька, кричать на меня, для которого десять тысяч лет – как один твой день. Никто еще не знал, кто такие люди, а мы уже бродили по лугам и озерам, поедая сладкую плоть огромных животных. И теперь мне больно вспоминать о том, как жалкие муравьи истребили нас колдовством и подлостью. Увы, в магии слизень-человек сильнее могучего Гаахмуна… О-ох. Тысячу лет назад здесь было неплохо. Твои предки, наглая железяка, жили в убогих землянках, трепеща перед нами и принося жертвы. А потом появился волшебник Толоха, по виду – самый жалкий из всех жалких людишек. Он помог вашему презренному племени уничтожить большинство Хозяев. Нас. Свободных и сильных. Волшебный огонь и подлое истребление спящих, нападение тысяч на одного. Все это было словно вчера и до сих пор стоит перед моими старыми глазами… Правда, я лег в свое гнездо, зная: проклятый Толоха получил свое… Избавившись от нас, людишки принялись за него. Им не нравилось, что он уродлив и убог с виду, им не нравилось, что он силен в магии. Они преследовали его оружием, которое Толоха дал для борьбы с нами, и едва не убили. Маг смог победить и отобрать все волшебство, которым наградил недостойных, многих погубил, многих унизил. Сам он исчез, а жители этих краев так возненавидели колдовство, что оно пропало отсюда навсегда. Осталась только магия внутри меня, и сейчас она сожжет тебя и твоих слуг, железка.
– Грязная ложь!! Все, от первого до последнего слова! – с жаром воскликнул Милсер. На несколько мгновений он забыл, что явился сюда на битву, а не для обсуждения истории. – Никогда и никто не поддерживал магией белораннских рыцарей. Только светлая сталь и Небесный Воин вели их в бой, к победам! Так они уничтожили всех твоих соплеменников, а теперь и твой черед.
– Так отчего я до сих пор жив? – Изображая удивление, тарпалус остановился, и Дальвиг, столбом стоявший рядом с ним с левой стороны, готов был поклясться, что кожистые наросты над глазами чудища, так похожие на брови, взметнулись вверх. Графу нечего было возразить на этот выпад зверя. Выставив перед собой щит, сжав зубы и раздувая ноздри, Гердоманн кинулся в безнадежную атаку. Тарпалус разинул пасть и выдохнул облако голубого пламени, от которого рыцарь прикрылся щитом. Зеленая краска запузырилась и слезла: в один момент от птицы остался лишь кончик хвоста. Тарпалус рыкнул и бросился вперед, но еще слишком медленно. Дымящийся граф с выражением ужаса на лице упал на колени и пригнул голову. Брюхо чудовища пронеслось у него над макушкой, осыпая грязью и комьями земли. Когтистая лапа судорожно дернулась, но промазала. Граф в последний момент отшатнулся чуть в сторону, повернулся боком и стал колотить мечом по хвосту, пролетающему на уровне его плеч. Скрежет и треск сопровождал каждый удар, но безрезультатно. Шипы на кончике хвоста только чудом не снесли непокрытой головы графа. Тарпалус отлетел в сторону и развернулся для новой атаки. Шлейф пламени от его дыхания растянулся длинной широкой полосой, нехотя растворяющейся в воздухе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
