не происходило целую минуту, но неожиданно на дульном срезе зенитного пулемёта, направленном на нас, расцвели огненные цветы, и по остеклению рубки хлестнула очередь раскалённых злых ос.
Глава 18
Эх, вернуть бы юность,
Тот беспечный кайф,
Где в душе́ играет
Песня «Итс май лайф».
Пасмурное утро восьмого февраля 1904 года. Японская эскадра под командованием контр-адмирала Уриу встала на внешнем рейде корейского порта Чемульпо, где в это время гостили российские корабли — бронепалубный крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Уриу выдвинул русским ультиматум о сдаче в плен до полудня, иначе они будут уничтожены, так как, начиная с этого момента, Российская Империя находится в состоянии войны с Японией. Для командира крейсера капитана первого ранга Всеволода Фёдоровича Руднева это оказалось полной неожиданностью, ведь ещё вчера Россия ни с кем не воевала. Он принял решение не сдаваться: «Безусловно, мы идём на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была. Никаких вопросов о сдаче быть не может — мы не сдадим крейсер и самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови». Команда его поддержала без всяких сомнений, и крейсер с канонерской лодкой приняли свой последний бой…
— Врагу не сдаёооотся наш гордый «Варяг», пощады никто не желаааает, — начал напевать себе под нос, выпрямляясь после обстрела буксира. Как это водится у русских, враг напал на нас неожиданно. На полу крошево из стекла, рубка в пулевых дырах, но все целы — успели пригнуться, только Илью немного посекло осколками, и у меня что-то липкое заливает левый глаз. — Сеня, возьми в том ящике ракетницу, ёбни по эсминцу. А то охамели вконец.
Я оглянулся на практически догнавший нас корабль. Пулемёт смотрит на нас, на корме суетятся коммандос у надувного Зодиака. Хотите войны? Будет вам война! Что там у вас из вооружения? Помнится, изучал вопрос во время Балканской кампании НАТО — на эсминцах типа «Арли Бёрк» дофига ракет. Начиная от крылатых «Томагавков» и противокорабельных «Гарпунов» до противоракетных «Иджисов». Плюс торпеды, плюс носовая пушка 127 мм и два зенитных шестиствольных «Фланакса» 20 мм. Вот с «Томагавков» и «Гарпунов» я и начну — они призывно светятся скрытой в них мощью. Я без ограничения стал вливать всю свою энергию в ракеты, установленные в носовой и кормовой ячейках. Семён тем временем нашёл ракетницу и стрельнул в сторону американца. Сигнальная ракета, не долетев до эсминца, ушла под воду.
Опять зашипела рация:
— ЮСС «Милиус» — буксиру «Кларо». Немедленно прекратить огонь, застопорить ход, лечь в дрейф! Сдавайтесь, придурки! В противном случае будете уничтожены. Овер.
— Русские не сдаются! Сеня, бери выше, — скомандовал Семёну.
— Серёга, ты уверен? Если ты хотел зайти с козырей, то самое время! — воскликнул Илья, напряжённо наблюдая за эсминцем и смахивая заливающую лицо кровь.
Семён невозмутимо перезарядил ракетницу и приготовился к стрельбе.
— Мьерда! Ихос де пута! — на полу завозился Дон Педро в осколках стекла. Он уже пришёл в себя и оценил обстановку, как крайне неблагоприятную.
А я всё вливал и вливал энергию, начиная беспокоиться. Что-то долго процесс накачки идёт. Надо было на одной боеголовке сконцентрироваться, а не распыляться по всем. Я сжал зубы и, ощущая накатывающуюся слабость, изо всех сил продолжил накачку энергией. Когда-то же её должно хватить для начала реакции? Не успеваю, вижу, как зенитный пулемёт довернулся на нас, и связанные в едино шесть стволов пулемёта начали вращаться перед открытием огня.
— Сеня, пли! — скомандовал я, и Семён пальнул по обгонявшему нас в двух кабельтовых эсминцу.
Красная сигнальная ракета попала в борт корабля, и в этот самый момент РВАНУЛО! Сверкнула вспышка, и весь эсминец скрылся в шаре огня, а по буксиру словно вдарило кувалдой. Нас хорошенько тряхнуло, и я затряс головой, стараясь унять звон в ушах от лёгкой контузии. Вот это да! На поверхности океана возникли всплески воды от разлетающихся обломков, какая-то железяка звонко ударила по крыше рубки — мы даже присели от неожиданности.
Когда огонь спал, на поверхности океана оставались только фрагменты эсминца. Корабль разломился на несколько частей — центральная надстройка заваливалась набок, а нос с кормой, задравшись в небо, быстро погружались в океан. Писец пиндосам, вряд ли кто из них выжил. По крайней мере, проверять не будем, следуем своим курсом, как и предупреждали.
— Это я их так? — Семён в состоянии крайнего офигевания заглянул в дымящуюся ракетницу.
— Ты, Сеня, ты, — я хлопнул его плечу и забрал оружие. — Возьми штурвал, бравый истребитель эсминцев.
На полу опять завозились связанные моряки, из машинного отделения осторожно выглянули два испуганных члена экипажа.
— Вставай, Педро, всё закончилось. Принимай обратно командование, — я наклонился над капитаном и освободил его от пут. Вручил ему ракетницу. — Держи свою шайтан-машину. Хорошая штука, да.
Тот поднялся и ошалелыми глазами вперился в плавающий мусор и мелкие обломки, оставшиеся от американского корабля на поверхности океана, перевёл взгляд на меня:
— Как??? Как вы это сделали???
— Что ты на меня так смотришь? На мне узоров нету, и цветы не растут! Ты лучше вспоминай, где патроны к ракетнице покупал!
Оставив команду наводить порядок, спустились в каюту. Избавил Илью от царапин и сам подлечился. М-да, ну и рожа — опять в белых полосах от только что заживших шрамов. Вот не можем мы без приключений!
Прилёг отдохнуть — пошёл адреналиновый откат, наложившийся на магическое истощение, и ноги перестали держать. Ведь по краешку прошли! А если бы пиндосы зацепили кого? Двадцатимиллиметровая пуля — это уже почти снаряд. Она не оставляет шансов при попадании, отрывая конечности и разрывая тела при попадании. Хорошо, что всё обошлось!
Семён тем временем впал в другую крайность — он болтал, всё ещё находясь под впечатлением:
— Представляете, с одного попадания! Золотой выстрел! Раз, и нет корабля! Парни, до сих пор не верится!
— Сеня, будет лучше, если ты забудешь об этом случае, — решил прикрутить фонтанирующий из него энтузиазм, — ничего не было. Ты просто подавал сигнал бедствия, амеры сами подорвались. Может, дрейфующая мина, может, курил кто в неположенном месте. Пацаны, вы ни при чём, кто бы ни спрашивал. Договорились?
— А как же капитан? Он всё видел!
— Я с ним поговорю. Дон Педро сам не захочет распространяться во избежание, да и не видел он ничего — на полу валялся.
Вдруг двигатели буксира заглохли, и в каюте повисла тишина. Теперь-то что случилось? Вскочил с кровати и рванул
