стакану с водой.
— Вот видите, Светлана Николаевна, — продолжая улыбаться, сказал я. — Какие действенные правила. Так что Надежда Григорьевна легко отделается, просто пропустив нашу встречу.
Орлов кашлянул, привлекая внимание, и заговорил:
— Дмитрий Алексеевич, прошу вас на правах старосты отменить ваше решение, — сказал он. — На самом деле это моя обязанность — следить за ситуацией в группе и поддерживать каждого студента.
Я обернулся к Комаровой.
— Обратите внимание, Надежда Григорьевна, как действуют достойные члены общества. Вас защищают несмотря на то, что вы совершили ошибку.
Она глядела на меня затравленным зверьком. Уверен, ей еще никогда не приходилось оказываться вне общества. И сейчас Комарова едва сама не очутилась на месте Морозовой.
— Прошу прощения, Дмитрий Алексеевич, — выдавила она. — И обещаю тщательнее следить за собой.
— О, вы сейчас будете давать слово дворянина? — с любопытством спросила вдруг Мэйли, поглядывая то на меня, то на Комарову. — Я знаю, что это традиция Русского царства, доказывающая серьезность намерений.
— Слово дворянина, — кивнула та.
— Услышано, — подтвердил Рогожин.
Остальные высказались с небольшим отставанием. Но клятва была дана.
Я же взглянул на принцессу по-новому. Выкрутить руки девушке, всего лишь надавив в нужный момент. И это притом что она всего день среди нас, а попала в цель.
Полагаю, если Мэйлин действительно станет женой Семена, князей Ефремовых ждет серьезный рост. Мало кто на месте принцессы вообще вмешался бы. Видимо, жизнь с гаремом отца послужила очень хорошей школой выживания во дворце, раз Мэйлин так легко вертит посторонними людьми в чужой стране.
— Дмитрий Алексеевич? — вновь подал голос Орлов.
— Было бы оскорблением настаивать на исключении Надежды Григорьевны после того, как она дала слово, — сказал я. — Никаких исключений не будет.
— Благодарю, княжич, — хором произнесли Петр Васильевич и Комарова.
Я же вновь достал телефон и взглянул на ответ Морозовой. Хотелось верить, что Аганины успели.
* * *
Больница Святителя Николая. Морозова.
Виктория Львовна сидела на скамье, ожидая, когда врачи, увезшие боярыню Морозову, выйдут и вынесут вердикт. Шок от происходящего выбил почву из-под ног боярышни, и первые минуты она даже думать не могла.
Нужно было просить помощь, но у кого? Все друзья отвернулись от рода после обвинения отца. Деньги раздали пострадавшим и их семьям, в руках рода не осталось ничего, что можно было бы продать. Даже старый Григорий, потомственный Слуга рода, трудился без жалованья.
Жизнь была темна и ужасна. Единственное, что хоть как-то позволяло держаться — поступление в ЦГУ. Виктория Львовна знала достаточно, чтобы пройти экзамен, но уже в первый день, стоило переступить порог, осознала, что и здесь ее ждет лишь игнорирование и унижения.
А потом из Казани явился княжич Романов.
Виктория могла с уверенностью сказать, до этой встречи у расписания он и не подозревал о ее существовании. Но сразу же предложил поддержку. Потому что видел в ней красивую девушку? Или потому что понял, что они учатся в одной группе?
Отказавшись от общества Дмитрия, Морозова уже решила, что этот инцидент так и останется недоразумением, однако Романов с упорством продолжал находиться рядом. Виктория видела, что действительно ему нравится, но опасалась, что это какая-то изощренная игра, чтобы унизить ее.
Но княжич стоял рядом, не позволяя никому и рта раскрыть в ее сторону. Одним своим присутствием Дмитрий Алексеевич умудрялся давать ощущение надежной защиты. Надежной опоры. Той опоры, которая рухнула со смертью отца.
И был прием, на котором княжич не просто пригласил дочь изменника, но и познакомил со своими друзьями. Уже тогда в голове боярышни забилась мысль, что княжич не подпускает к себе кого попало. И внезапно оказалась допущена в его круг общения.
Сделка с Аганиными — кто бы мог подумать, что после грабительских требований Салтыковой подвернется такой шанс?! Но Динара Тагировна легко дала и справедливые условия, и хорошие проценты. Проценты с продаж! В то время, как Светлана Николаевна настаивала на продаже формулы только за триста тысяч рублей. До знакомства со школьной подругой Романова, Морозова была уверена, что лучшего предложения дочери изменника не стоит и ждать.
Княжич продолжал быть поблизости, оставаясь надежным одногруппником, и всегда подчеркивал, что она может на него положиться. Однако это не давало ей права просить еще помощи, он и так сделал для рода Морозовых больше, чем кто-либо другой.
Отчаянье завладело девушкой как раз в тот самый момент, когда лежащий в сумке телефон зазвонил. Сперва Виктория Львовна даже не поняла, что это за звук, и только несколько секунд спустя заметила, что телефон требует внимания.
Взяв его в руку, боярышня вдруг осознала, впервые по-настоящему поняла, что врача до сих пор нет, операцию боярыни еще не закончили. Все очень плохо. Она уже потеряла отца. И сейчас теряет мать с братом. Это факт, их жизни уже подходят к концу. Через несколько часов, когда врачи сдадутся, из всего рода Морозовых она останется одна.
И, возможно, на том конце телефона — единственный шанс спасти и мать, и будущего наследника Морозовых. И она готова на все, лишь бы этого избежать!..
— Дмитрий?! — воскликнула она, отвечая на вызов. — Хорошо, что вы позвонили! Пожалуйста, помогите мне.
Ей казалось, княжич молчит очень долго, хотя таймер на дисплее утверждал, что прошла пара секунд, прежде чем голос Романова раздался в динамике.
— Что случилось? Где вы?
— Я в больнице Святителя Николая, — заговорила она, едва не сбиваясь на истеричные слезы. — Пожалуйста, Дмитрий, пришлите целителей.
Собственные слова показались ей грубыми и слишком резкими, так что она, вспомнив их диалог в момент обсуждения приема, поспешила добавить:
— Я обязательно вам отплачу! Прошу вас.
Голос все же сорвался. Ужас происходящего вновь накрыл ее с головой. И она скорее вообразила, что Романов задал вопрос, чем на самом деле услышала его. Виктория Львовна даже себе сказать не могла, действительно ли он спросил:
— Что случилось?
Но это уже было и не важно, за дверьми операционной продолжали звучать тревожные голоса врачей. И они казались слишком отчаянными.
— Мама, — всхлипнула она в трубку, проклиная себя
