– Император в курсе твоих любовных приключений?
– Императору все равно. Ему главное, чтобы я была рядом с ним. – Тут Тасси пристально посмотрела на канцлера: – В последнее время между нами все меньше понимания, Джел. Это очень плохо.
– Прости меня, – канцлер встал, подошел к девушке и коснулся ее напудренных волос. – Я не могу устоять против твоих чар. Ты будишь во мне чувства, которые я давным-давно в себе убил ради высшей цели. Я не могу совладать с собой. Мне нестерпимо слышать, как император расписывает твои прелести. Я готов разорвать его на части, напустить на него демонов, чтобы они сожрали его изнутри. А теперь еще и этот пришелец. Я вижу, как горят твои глаза, когда ты о нем говоришь. Я знаю, что ты будешь его провожать, когда он отправится с войском в Хэнш. Я видел вооружение, которое ты для него заказала. И знаешь, что я обо всем этом думаю? Это любовь, даже нет смысла ее скрывать. Рассудком я понимаю, что воин тебе нужен. Сердцем я ненавижу его. Скажи мне, как мне примирить свое сердце со своим разумом?
– Надо слушать разум, – сказала Тасси и, помолчав немного, добавила: – И убить сердце.
Утро было свежее и погожее. После нескольких дней проливных дождей в Гесперополис вернулось лето. Тасси это было на руку. Ей не пришлось применять Силу, чтобы в утро прощания в стране Аскалун ярко светило солнце и пели птицы. Она уже давно поняла, что Хорст очень много внимания обращает на символы, на знаки, которые он считает знамениями свыше. Очень хорошо, что они прощаются в такую хорошую погоду.
Доспехи привели молодого воина в восторг. И Тасси это доставило радость. Ей было приятно смотреть на сияющее" лицо Хорста, когда он облачился в подаренные ею латы. Естественно, что он стал благодарить ее. Смотрел на нее с обожанием, с трепетом, и Тасси не могла не оценить чувства Хорста. Такая искренность и такая непосредственность Аине ап-Аннон казались нелепыми. Тасси, дочь Альмера, наслаждалась ими.
– Я прославлю твое имя, – сказал ей Хорст уже во дворе замка. – Я начертаю его на воротах всех захваченных городов, всех завоеванных замков! Пленникам я буду даровать жизнь и свободу при условии, что они провозгласят тебя королевой Любви и Совершенства. Я умру с твоим именем на губах, если в бою мне суждена смерть, ни о чем не сожалея, – ведь мне было даровано великое счастье любить тебя!
– Ты победишь всех, – сказала Тасси в ответ, – и вернешься ко мне победителем. Моя любовь будет хранить тебя, Хорст фон Гриппен, рыцарь Луны и Крови. Ты убьешь дракона и прославишь свое имя.
– Клянусь!
– Прими от меня еще один Дар, друг мой, – Тасси подача рыцарю перстень, один из двух, на которые пошел каролит из кольца Йола ди Криффа. – Это кольцо позволит тебе угадывать мысли друзей и врагов и противостоять мощи злобного дракона, которого тебе суждено победить. Поклянись, что будешь хранить его как залог нашей любви!
– Клянусь своей душой и Царствием Небесным!
Тасси улыбнулась. Ей было легко найти ключ к этой чистой и незатейливой душе. В том мире, откуда пришел Хорст, воины часто давали странные обеты, следовали каким-то нелепым неизвестно кем заведенным правилам, вообще вели себя как мальчишки, так и не ставшие взрослыми. Вся эта белиберда с прекрасными дамами, подвигами, верностью долгу и прочими глупостями казалась ей забавной. Но, с другой стороны, Тасси чувствовала удивительную искренность Хорста, его убежденность в том, что его путь единственно правильный. Наверное, один из ее врагов, ортландец Хейдин, чем-то похож на этого воина. И уж точно был похож на него ее самый грозный враг, Иол ди Крифф. На таких вот фанатиках, готовых на все ради призрачных ценностей и непонятных большинству людей целей, основаны целые империи. Эти люди своими мечами и своим бесстрашием делают то, чего не в состоянии сделать даже самая изощренная магия. Эти люди не задают вопросов, не требуют награды, не плетут интриг, не боятся умереть; они чисты и наивны, как малые дети, и продолжают следовать усвоенным когда-то правилам даже если такая последовательность ведет их в никуда и дело, за которое они бьются, безнадежно. Их мир стоит на трех китах, на трех словах, которые для очень многих ничего не значат: Честь, Долг и Любовь. Три химеры, три отличные причины для самообмана, но почему-то есть люди, готовые идти за этими химерами на смерть. Хорст – один из них. И Тасси почему-то было очень хорошо от мысли, что она заставила служить себе такого воина. В ее окружении больше нет таких. Тем больше будет его Сила, тем более грозным оружием станет он в ее руках…
Она с довольной улыбкой наблюдала, как Хорст поцеловал кольцо и надел его на палец. Она могла гордиться собой; сцена прощания была обставлена в лучших традициях наивных рыцарских поэм того мира, откуда она забрала Хорста. Прекрасная дама, кольцо любви, даже белый жеребец, нетерпеливо бьющий копытом у ворот замка – великолепный сюжет для какого-нибудь странствующего певца! И Аина ап-Аннон подумала, что уж слишком много в ней осталось от актрисы Тасси. Все это напоминает спектакль. Только Хорст этого, конечно, не чувствует. Он опять встает перед ней на колени и говорит, протягивая к ней руки;
– Тасси, на прощание я хочу сказать – я люблю тебя! Мое сердце, моя жизнь, мои подвиги принадлежат тебе. За один твой взгляд, за один поцелуй я, не колеблясь, отдам свою жизнь. Ты – мой ангел, моя путеводная звезда, мое великое счастье, любимая моя Тасси! Люблю тебя, клянусь всеми святыми, и готов повторять это тысячу раз! Люблю всей душой и всем сердцем своим и сохраню свою любовь до смертной минуты.
– Я тоже тебя люблю, – ответила Тасси и сама удивилась этим словам, а еще больше тому, что прозвучали они очень искренне. И поцелуй, которым они обменялись на прощание, был таким, какого она в глубине душе желала. Никому другому она бы такого поцелуя не подарила.
Она смотрела, как он садился в седло, как взял у оруженосцев копье и щит, как отсалютовал ей этим копьем. Она буквально впитывала его восторг, его гордость, его любовь. И когда он, в последний раз поклонившись ей, пришпорил Фойерблица и жеребец понес его к воротам замка, Тасси даже захотелось заплакать, как обычной женщине, провожающей любимого на войну. Но вместо этого она вернулась к себе. Теперь, когда Хорст со своим сопровождением держит путь в армию маршала ди Мерата, можно распрощаться с иллюзиями. Волшебный Аскалун растаял, и королева халан-морнахов вернулась в свою опочивальню в Красном Чертоге. Джел ди Оран уже был здесь.
– Армия выступила, – сообщил он. – Через неделю они будут у границ Хэнша. Война началась.
– Хорст на пути в Хэнш, – Тасси села за стол и взяла хрустальный бокал с вином. – Маршал получил письмо императора?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
