Впереди показался валежник. Подойдя ближе, я прошелся вдоль него. Ни с одной, ни с другой стороны не было ничего, даже отдаленно напоминающего тропу. Я почувствовал, что совершенно выбился из сил, и решил немного передохнуть. До вчерашнего дня мне никогда не приходилось бывать одному в столь густом лесу, и я испытывал некоторый дискомфорт. Вообще, в густых лесах я бывал. В детстве, когда я проводил летние каникулы в деревне, мы с приятелями часто ходили по грибы и ягоды. Но тогда я был не один. Да и о тех лесах не ходила такая дурная слава, как об этом, расположенном близ горы Мертвецов.
Я невольно содрогнулся и нервно бросил взгляд по сторонам. Жуткие легенды, относящиеся к этим местам, снова полезли мне в голову. Мне вдруг почудилось, что за этим валежником прячется чуть ли не вся нечистая сила земли, которая только и выжидает момент, чтобы броситься на меня. Какая глупость! Я словно маленький ребенок, оставшийся дома один. Нужно взять себя в руки. Я заставил себя подойти к валежнику, усиленно внушая себе, что он не причинит мне никакого вреда, и, вообще, наоборот, является моей защитой. Это было, конечно, столь же наивно, сколь верить в магическую защитную силу какого-нибудь камня. Но самовнушение подействовало. Я перестал вздрагивать от внезапных выстрелов сухих веток, запорошенных снегом, которые попадались мне под ноги, а также от скребущего нервы скрипа огромных стволов, словно грозящих упасть и расплющить меня под собой. Даже дикие завывания продиравшегося сквозь лес ветра перестали порождать во мне ассоциации с воем нечистой силы.
Немного передохнув, я снова двинулся вперед. Наконец, показалось подножие горы. Я прошел немного вдоль него, и увидел накатанную тропу, ведущую вверх. Тропа тоже была завалена снегом. Но идти по ней было, все же, легче. Здесь, по крайней мере, не было деревьев и кустарников.
Я огляделся вокруг и громко крикнул.
— Ро-о-обе-е-ерт!
Ответом мне было только эхо, раскатившееся далеко вперед.
Я стал подниматься по тропе. Сначала она была достаточно широкой, что создавало впечатление, будто деревья почтительно расступаются передо мной. Но затем тропа сузилась, и ветви растущих вдоль нее сосен стали цепляться за мою куртку. Вокруг по-прежнему царила мертвая тишина.
Поднимаясь по тропе в гору, я никак не мог избавиться от некоторого напряжения, которое меня сковывало и внушало тревогу. В этих местах определенно существовала какая-то отрицательная энергетика. Я явственно это ощущал. Мне уже доводилось сталкиваться с чем-то подобным. На память пришел случай, когда я в детстве как-то забрел на электростанцию. Когда я прошелся вокруг нее, у меня вдруг жутко разболелась голова, а все тело охватила непонятная дрожь. Здесь, на горе, царила похожая негативная аура, но только с гораздо большей силой воздействия.
Тропу перебежал какой-то шустрый зверек. Я даже не успел его как следует рассмотреть. Мой взгляд захватил только блестящие черные бусинки его глаз. Они мелькнули, и моментально исчезли. Что ж, что-то живое на этой горе все же есть. Это уже радовало.
Я снова остановился и набрал в легкие побольше воздуха.
— Ро-о-обе-е-ерт!
Ни звука.
Чем выше я поднимался, тем резче и холоднее становился ветер. Я почувствовал, что начинаю замерзать. Мои руки и ноги совершенно одеревенели. Я уже практически не ощущал свои пальцы. Вот незадача, даже отогреться негде. Если только самому не развести костер. Кстати, а это мысль, ненадолго соорудить небольшой костерок. Просто, чтобы согреться.
Наломав немного веток, я сложил их в кучу, и достал спички. Зажечь костер мне удалось не сразу. Мешал ветер. Лишь где-то с пятой попытки по веткам заплясали язычки пламени. Я поднес руки ближе к огню. Костер постепенно разгорался. Когда он разгорелся, тепло разлилось по всему моему телу. Я с удовлетворением почувствовал, что снова начал ощущать пальцы рук и ног.
Греться у костра, конечно, хорошо. Но мне нужно было идти дальше. Я потушил огонь, забросав его снегом, и уже приготовился продолжить подъем на гору, как вдруг услышал невдалеке треск сучьев. Ко мне кто-то приближался. Из леса, в сторону тропы, шел человек. Может, это Роберт? А может, и нет. Тогда кто это, и с какими намерениями? Напряжение нарастало. На моем лбу выступил пот, кожу покрыли мурашки, а во рту совершенно пересохло. Шаги становились все ближе и ближе. Я стоял и ждал. Внезапно шаги смолкли. Очевидно, тот, кто сюда шел, заметил меня, остановился, и сейчас изучал.
— Кто здесь? — громко крикнул я.
Ответа не последовало. Я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Так прошло несколько минут. После этого звук приближающихся шагов возобновился, ветви растущих вдоль тропы сосен раздвинулись, и навстречу мне вышел человек в черной меховой куртке. Это был Роберт.
— Привет, — произнес он.
— Привет, — с облегчением ответил я.
От меня не укрылась некоторая настороженность, присутствовавшая в его взгляде. На его лице застыло напряжение, в котором ясно читалась смесь радости, тревоги и сомнения. Он явно терялся в догадках, что ему следует от меня ожидать, вред или пользу. В этот момент со стороны мы, наверное, походили на бывших одноклассников, не являвшихся в детстве друзьями, которые случайно встретились через много-много лет, и не знали, как им себя вести.
— Ты здесь по своей воле, или по заданию руководства? — осторожно спросил Роберт.
— По своей воле, — сказал я.
— И что привело тебя в это мрачное место?
— Обстоятельства, которые поменяли мое мировоззрение, — ответил я.
Роберт пристально посмотрел на меня. Очевидно, он изучал мои мысли. Я ему в этом не препятствовал, и не старался их скрыть. Пусть убедится, что я искренен в своих намерениях.
Роберт улыбнулся, и взгляд его несколько смягчился.
— Может, зайдешь в гости?
— С удовольствием, — ответил я. — А ты что, здесь поселился?
— Временно, — рассмеялся Роберт. — Живу тут, как Ленин в Разливе. В шалаше.
Он развернулся и махнул мне рукой, приглашая идти за собой.
Мы углубились в лес. Вскоре, среди деревьев, я увидел небольшую постройку, сооруженную из сосновых веток, отчасти напоминавшую индейский вигвам.
— Вот это и есть мое жилище, — пояснил Роберт, и указал рукой на внушительную кучу золы, лежавшую рядом. — В шалаше я сплю, а здесь греюсь и готовлю пищу.
— Почему ты решил перебраться сюда? — спросил я. — Жил бы у Марии Трофимовны. Или ты испугался, что я тебя выдам?
— Испугался, — ответил он. — Кто тебя знает? Жизнь научила меня осторожности. Я, действительно, не был в тебе уверен. А здесь, в лесу, я чувствую себя в безопасности. Попробуй, найди меня в этой глуши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
