До официального открытия хранилища оставалось немного, наследники по понятным причинам отсиживались в запертых комнатах, дело не двигалось с места, а я остался практически без помощников. Вторая на правах служанки пропадала в кухне или людской (пусть меня не убеждают теперь, что «народ» постоянно обременен, а аристократия отдыхает), а Третий…
Выяснилось, что цыгане не просто зараза, а зараза, способная свалить даже черта. В самый разгар работы, когда каждая пара рогов на счету, моего напарника весьма некстати поразил рецидив крепкой мужской дружбы с Санко. Третий то и дело вставлял в свою и без того не всегда понятную речь цыганские словечки и категорически отказывался причинять зло кому-либо из табора, ласково называя их «джен» или «ромалы». В глубине души я уже приготовился к худшему: однажды утром толстяк махнет рукой на задание, оставит Организацию, угонит с крыши казенную капсулу и полетит на ней либо в степи, на вольные хлеба конокрада, либо в бескрайние морские просторы. Грабить проходящие корабли, петь под аккомпанемент ветра, словом, жить «настоящей жизнью».
Когда в наушнике послышался хриплый голос куратора (за прошедшие сутки наш администратор явно перетрудил глотку), я против воли напрягся – интуиция подсказывала, что услышанное меня не обрадует. И не ошибся.
– Пятый! – просипел куратор.– Срочно в малую каминную гостиную.
– Покушение? – тоскливо осведомился я.
– Угу.
– Лечу…
В гостиной было пусто. Удивительно, ведь после прибытия цыган в замке вообще не осталось пустых комнат, разве что кладовки. Куда ни заглянешь – всюду они. Сидят на корточках, как правило, вокруг костерка, собранного из подручных предметов мебели (каминов дети степей не признавали), и поют.
«..прэ да зоря, прэ парны, прогыя ль э чяй тэрны…» – терпеть не могу, сразу затыкаю уши.
«…ех дре леву, авир дэ праву, на джинома, со манге такерав!»– вот эта ничего, терпимо, если исполняется нежным женским голоском. Хотя если выбирать, то лично мне больше всего нравится «адалэ темели, адалэ ива…» – с утра напеваю, так привязалась. Вот же дрянь!
– Пятый!!! – На последнем звуке хрипота из голоса куратора куда-то исчезла, сменившись пронзительно высокими нотами.
– Я на месте, но тут никого нет!
– Конечно нет, все уже этажом выше, под дверью комнаты Квыча! Вторая подкинула ему программируемый камень, срочно туда, увидишь, что творится!
Сопровождаемый напутственным криком куратора, я материализовался на середине лестницы и спешно затопал по оставшимся до площадки ступенькам, старательно тяжело дыша. Можно было не озадачиваться – никто не обратил на меня внимания, в коридоре полным ходом шла драка.
Под визг дам (пани Катрина Паш, три служанки, застывшие с подносами в руках и незнакомая мне цыганочка в оранжевом платке с розами) двое таборных парней ритмично таскали друг друга за волосы, то и дело поскальзываясь на разбросанных по полу ножах и остатках еды.
Как я понял, предметом раздора послужил наш программируемый камень. Его за наличный расчет приобрел у Второй (три паунда – не доход, а насмешка, отчаянная попытка пополнить наш кошелек) пан Квыч. Он (то есть камень, а не Квыч) валялся тут же, непосредственно под дверью, а вот инструкция к нему…
Легендарный Санко – партнер Третьего по вольной борьбе, вышедший из сражения вполне живым и почти невредимым– стащил бумажку без всякого заднего умысла, просто потому, что плохо лежала, и теперь отказывался отдавать ее в руки Квычу. Второй парень, с которым и бодался в данный момент Санко, унюхал выгоду, связанную со скромной страничкой, и предъявил на нее свои права. В порыве ненависти ко всем представителям цыганской национальности вкупе пани Катрина тоже вступила в битву и разъярилась не на шутку. Она слепо тыкала подушечкой для иголок во все стороны, чудом не задевая собственные руки.
Квыч, как самый мудрый, подхватил камень, прижал к себе– чтобы не уперли – и скромно стал в сторонке в ожидании исхода драки. Из стенки над его головой торчал наполовину вывернутый крюк от висевшей прежде картины, подозрительно напоминающий подслушивающее ухо – его сиятельство Замок был начеку.
Я подоспел вовремя. После очередного выпада иглой старушка Катрина Паш пошатнулась и со смачным шлепком плюхнулась на пол – ей под ногу весьма кстати подвернулось серебряное блюдечко, запущенное меткой рукой цыганки. Пани Катрина вскрикнула. Ее локоть вывернулся вбок, а крепко уцепившиеся в иглу пальцы устремились вперед, прямо в шею Санко. Замковые стены ощутимо напряглись в ожидании исхода поединка.
Момент был такой, что нарочно не придумаешь – достаточно самого легкого дуновения, и игла войдет в вену цыгана, запустив в его кровь смертельный яд. Пани Катрина удивленно вытаращила глаза: как я понял, она никуда не целилась, а просто инстинктивно пыталась удержать равновесие.
– Давай!..– просипели в наушнике.
Откушавший песка из часов Юлиуса Хитрого организм послушно вошел в скоростной режим, время на миг замедлило ход. Сформировав во рту легкое облачко, я приоткрыл губы и резко дунул в сторону иглы. Отклонившись от первоначального направления буквально на десятую долю градуса, тонкое смертельное оружие плавно двинулось к цели, постепенно разгоняясь – скорость течения времени восстановилась.
– Да! – простонала пани Катрина, но этот отчаянный крик души был заглушен жутким ревом.
– Не-эт! – Отбросив маскировку, Третий рухнул откуда-то с потолка прямо на наши головы и отшвырнул в сторону растерявшегося Санко, загородив его своим телом.
Дальше начался кошмар…
В наушнике хрипло взвыл куратор, прокомментировав происходящее таким витиеватым ругательством, что к середине фразы забыл, с чего начал. Выйдя из положения путем замены конца речи нервическим хрюканьем, мой администратор предпочел хлопнуть в знак протеста микрофоном обо что-то твердое и отключиться.
Прекрасное решение, как я понял, когда шум в ушах слегка утих, потому что время без всякого воздействия с моей стороны внезапно остановилось. Уточняю: не просто притормозило, а ОСТАНОВИЛОСЬ. Люди застыли. Падающие предметы замерли. Перед нашими с Третьим лицами в воздухе разверзлось дрожащее облачное окно, в которое белая рука швырнула перевязанный лентой свиток, чудом не угодив толстяку в глаз.
– Стой! – Преградив путь своему напарнику, я на правах старшего попытался ухватить бумагу, но неодушевленный на вид свиток неожиданно заупрямился. Строптиво взбрыкнув, он дал мне весьма ощутимого щелбана по носу и прыгнул в растопыренные руки Третьего, словно ласковый котенок в ладонь хозяина.
– Разворачивай! – каменным тоном велел я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
