— Что это? — выдохнули хором близнецы, воззрившись на кота. Где–то под потолком хохотал Пивз.
— Наш котик нализался валерьяночки, — сквозь смех прокричал полтергейст. — Наш котик поставил на уши весь замок.
— Так, идите на лестницу и смотрите, чтоб никто из учителей не появился. Я сейчас со всем разберусь, — быстро прошипел Саша, и трое рыжих парней вмиг убрались из коридора.
— И ты сгинь, — бросил парень Пивзу. Тот издал крайне неприличный звук, но все же полетел куда–то по своим делам.
— Тим, Тимош, — позвал Саша, пытаясь привлечь внимание кота. — Тимоша! Я здесь.
— О, Саня, привет, — у кота явно заплетался язык. Тимоша как раз катался на портьере в нарисованной комнате, поэтому попытка посмотреть на знакомого увенчалась падением на пол. — А мы тут празднуем.
— Марш на свой портрет, алкашня недобитая, — прошипел парень. — И больше никаких «Sex Pistols»! Моцарта у меня слушать будешь.
Кот попытался подняться на лапы, но конечности его не слушались. Обитатели портрета, на котором расположился Тимоша, осторожно вернулись на свои места и недоуменно уставились на захмелевший комок меха.
— Его картина на пятом этаже, в дальнем конце коридора, — извиняющимся тоном сказал Саша, обращаясь к пожилому джентльмену в цилиндре. — Я буду очень вам признателен…
— Какие вопросы, молодой человек, — джентльмен приподнял шляпу и взял кота на руки, — мы, право, и сами собирались наведаться на картину к Пьянствующим Монахам. Счастливого Рождества.
— И вам счастливого Рождества, — кивнул парень. — Мое почтение.
— Все в порядке? — спросил Рон, стоило Саше появиться на лестнице.
— А то ты сам не слышишь, — хмыкнул парень, и все четверо побрели в гостиную.
Девочек не было, вероятно, они уже отправились спать. Да и сами парни зевали.
— Вы как хотите, а я спать, — сообщил Саша, глядя слипающимися глазами на камин.
— Ага, — невпопад кивнул Рон, но почему–то плюхнулся в кресло.
Еще раз пожелав всем счастливого Рождества, Александр пошел в спальню, где его ждал небольшой сюрприз. Поверх горы так и не распакованных подарков лежал пергамент, на котором был нарисован он сам. Точнее, на пергаменте был нарисован Поттер, но Саша давно свыкся с собственным очкастым отражением. Под рисунком было аккуратным почерком выведено: «Счастливого Рождества, Гарри. Д. У.». Саша улыбнулся и спрятал пергамент в ту же книжку, в которой уже лежал рисунок, прихваченный им из купе поезда.
— Да, Джинни, мастер шифровок из тебя никакой, — пробормотал парень, проваливаясь в сон.
Примечание к части
Да, сегодня не Рождество, но так получилось. Автор Слоу, автор очень Слоу. Но Валентиновская глава будет, в очень скором времени=)
Часть II. Глава 17. Кое–что о превентивных мерах
Почти все Рождественские каникулы прошли однообразно: до обеда компания играла в снежки на улице, а после обеда быстро сушила вещи и расползалась по углам. Саша, Гермиона, Рон и Джинни уходили либо в библиотеку, где рылись в архивах в поисках старых классных журналов, либо в Зал Славы, где подолгу рассматривали золоченые доски и кубки по квиддичу.
— Том Марволо Риддл, — задумчиво протянул Рональд в один из таких дней. — «За особые заслуги перед школой».
Рядом тут же материализовался Саша и принялся рассматривать доску.
— А конкретнее? Тут нигде нет приписки, в чем именно заключаются эти «особые заслуги»?
— Нет, — резюмировал Уизли после пяти минут изучения доски.
— А дата–то подходит, — мрачно заметила Гермиона у ребят за спинами. — Сорок третий год. Что примечательно, в сорок третьем году не было ни кубка школы, ни квиддичного кубка. Интересно, почему?
— Может, потому что их отменили? — предположил Саша. — Если кого–то действительно убили… Нам нужно в библиотеку.
Он первым рванул к выходу из Зала Славы, за ним поспешила и Гермиона. Рон, видимо, не понял, что произошло, потому что так и остался стоять у стенда с доской «За особые заслуги».
— Мы просто не знали, что искать, — на ходу вещал Саша, и растрепанная Грейнджер кивала. — Нам нужны журналы за сорок третий и сорок четвертый год. Если Малфой не завирается, и действительно кого–то убили и кого–то исключили, то в журналах сорок четвертого года их не будет! Вот это я кусок дебила, как я сразу не додумался?
— Не ругай себя, Гарри. Ты ведь сразу говорил, что нам нужны старые журналы.
— Но я не знал, что ищу. А теперь знаю, — Саша вихрем ворвался в библиотеку и проследовал к стеллажам со старыми журналами. — Начнем с первого курса.
С этими словами парень бросил перед Гермионой четыре пыльных журнала, датированных сорок третьим годом. Вслед за ними перед девочкой появились и журналы второго курса за сорок четвертый год.
— Вот, сверяй списки. Я займусь вторым курсом, — Александр подвинул к себе такую же пыльную стопку бумаг.
— Все на месте, — отрапортовала Гермиона через пятнадцать минут кропотливой сверки.
— У меня тоже, — кивнул Саша. — На очереди третий и четвертый курсы.
А вот тут ребят ожидал сюрприз. Гермиона добралась до Гриффиндора и вдруг ойкнула.
— Что там? — поинтересовался Александр, заглядывая в журналы, разложенные перед девочкой.
— А вот что: В сорок третьем году в списке третьекурсников Гриффиндора был Рубеус Хагрид. А теперь посмотри в четвертый курс сорок четвертого года. Все те же, но Хагрида там нет.
— Не думаю, что это однофамилец, — протянул Саша, подозрительно прищурившись. — Но, может, его просто так отчислили. Скажем, за неуспеваемость? Или нарушил что–то.
— Ох, надеюсь, — выдохнула Грейнджер. — Тогда я поищу дальше.
— Ищи, — парень углубился в журналы четвертого курса, но уже через несколько минут толкнул Гермиону локтем. — Смотри. Миртл Фиппс.
— Что «Миртл Фиппс»? — непонимающе переспросила Грейнджер.
— В списках четвертого курса она есть, а в списках пятого — отсутствует.
— Миртл, — задумчиво повторила Гермиона. — Может, это Плакса Миртл? Если она умерла в школе, то могла тут и остаться.
— Вот уж глупости, — отрезал Саша. — По твоей версии и Почти Безголовый Ник был казнен в школе. И остальные, которые потом стали призраками, тоже здесь скончались?
— Ох, ты прав, Гарри, — выдохнула девочка. — Хотя по большому счету никто не запрещает переспросить у самой Миртл.
— Хочешь — иди, переспрашивай. А я сырость не люблю, — парень пожал плечами и углубился в журналы. — Смотри, Абраксас Малфой учился тогда в школе. На том же курсе, что и Фиппс. Вот откуда наша блондинка доморощенная знает о Тайной комнате. Добрый дедушка Касси рассказал, а отец, видимо, не разрешил трепать об этом на каждом углу.
Рон и Джинни пришли как раз в тот момент, когда Гермиона и Саша вместе рассматривали журнал седьмого курса и гадали, не умер ли кто.
— Если бы кто–то из них умер, оценки за выпускные экзамены высылать не было бы смысла. А тут — полюбуйся, напротив всех фамилий стоит отметка о том, что письма отправлены.
— Ну, может, отправили родителям. Как память, — робко предположила Грейнджер.
— О, да, если бы я умер, моих родителей очень бы утешил тот факт, что я стал отличником перед смертью, — насмешливо произнес Рон, присоединяясь к спорщикам.
— Ты? Отличником? Да скорее наш упырь выть перестанет, — Джинни поморщилась. — А высылать родителям еще твои паршивые оценки — это просто издевательство.
— Если бы оценки были паршивыми, мама бы меня выкопала и задушила собственноручно, — вздохнул Рон.
— Прекратите, вы оба, — взмолилась Грейнджер. — Умирать никто не собирается.
— Однако рациональное звено в этом есть, — Саша потер переносицу. — Оценки бы не высылали. Итого у нас всего две пропажи. Рубеус Хагрид и Миртл Фиппс.
— Миртл? — Джинни удивленно посмотрела на Сашу. — Это привидение из туалета?
— Вот вы это завтра и выясните, — отмахнулся парень. — А мы с Роном наведаемся к Хагриду и спросим, за что это его отчислили. А теперь пойдемте в Большой Зал. Я умираю от голода.
Быстро сложив журналы на место, ребята направились на ужин. Рон и Гермиона что–то яростно обсуждали, а вот Саша погрузился в свои мысли.
«Если Грейнджер права — не хотел бы я это признавать, ну да черт с ней — и Миртл Фиппс действительно является привидением из дамского сортира, то получается, Хагрида отчислили за то, что он открыл Тайную Комнату. Но при этом Хагрид работает в школе. Как его допустили к работе? И почему в таком случае эту чертову комнату открыли только сейчас? Ведь если Хагрид находится в школе постоянно, то и комнату можно было бы открывать с определенной периодичностью. Что–то в этой истории краями не вяжется. Вот только что?» Какая–то очень важная мысль билась на границе сознания, и Саша никак не мог ухватить ее за хвост.
