Ночью парню почти не спалось. Стоило ему сомкнуть глаза, как память услужливо подкидывала картинки из прошлого: вот он еще Александр Петрович и ловко отгоняет безобидного ужика от бледной, как мел девушки; вот он уговаривает эту же девушку сходить в бывший Дворец Культуры — ныне средоточие разного рода ярмарок и распродаж — на выставку змей, а девушка старательно отнекивается; вот он уже в тельце Гарри Поттера, и огромный Боа Конкристор шепчет ему: «Спасибо», а он, Саша, каким–то таинственным образом понимает здоровенную змеюгу и желает ей удачи с ветконтролем. Все эти факты таинственным образом сплетались в подсознании парня, образовывая огромный герб Слизерина, змея на котором буравила Сашу кроваво–красными глазами. От последнего зрелища Александр просыпался, вставал с кровати и принимался бродить кругами по комнате. Потом снова ложился, закрывал глаза, и все повторялось снова. Змеи, красные зрачки, резкий подъем. Неудивительно, что утром Саша поднялся с кровати, движимый желанием убивать или хотя бы наносить тяжелые телесные повреждения. Он вполне мог жить, не имея достаточного количества еды, но спать парень привык долго и крепко. Даже утренняя разминка не принесла ожидаемой бодрости, напротив, недостаточно отдохнувшее тело отчаянно сопротивлялось физическим нагрузкам. Спустя полчаса мучений Саша сдался, оделся и побрел в кабинет к директору.
«Голоса, которые слышу только я — еще куда ни шло, но бессонница — это уже явный перебор. Пускай Шляпа растолкует, что со мной не так и что мне с этим счастьем делать».
— Тоже не спится? — вместо приветствия поинтересовался Дамблдор. На голове его был ночной колпак, а сам директор кутался в темно–синий халат, украшенный звездами.
— Да так, мысли замучили, — Саша неопределенно повел рукой.
— Мысли, мысли, — профессор пропустил парня на лестницу, ведущую в кабинет. — Мысли и воспоминания — наша вечная ноша, которую нельзя облегчить.
По обстановке кабинета было ясно, что не только у Саши выдалась сложная ночь. В камине стоял чайник, на столе стояла чашка, коричневый налет внутри которой указывал на то, что чай в ней заваривали не один и даже не два раза. Кроме того, на столе стояла огромная чаша, вокруг которой стояло несколько бутылочек с молочно–белой субстанцией.
— Я как раз думал о событиях, похожих на те, что происходят сейчас, но какая–то мысль неизменно ускользает.
— Та же ерунда, сэр, — коротко буркнул Саша, усаживаясь на табурет и надевая на голову Шляпу. Последнее, что он увидел перед тем, как полы шляпы упали на глаза, был Дамблдор, опускающий голову в огромную чашу.
— Доброе утро, юноша, — раздался в голове голос Шляпы.
— Здравствуйте, — парень быстро заговорил. — Понимаете, меня всю сегодняшнюю ночь мучили кошмары, я не могу понять, в чем их смысл. Но смысл есть, мне так кажется. Раньше такого не было. Вы не могли бы посмотреть, что со мной опять случилось?
— Ну–ка, молодой человек, вспомните свой сон.
Саша прикрыл глаза, и картинки, преследовавшие его ночью, снова закрутились в голове.
— Так–так–так, — скрипуче проговорила Шляпа спустя десять минут. — Вы, молодой человек, ни в чем признаться не хотите?
— В чем? — удивился Александр. — Я вроде ничего такого не делал. Ну, в дамский туалет заходили, да. Но это один раз было.
— Так вы не поняли, в чем смысл? Я скажу вам причину вашего сна, но вы не уйдете отсюда, пока не сделаете выводов и не скажете мне их.
— Хорошо, — парню ничего не оставалось, как согласиться со Шляпой.
— В прошлом году вы говорили, будто бы пошли другим путем, нежели это было вам показано в вашем мире. Но, судя по всему, ваш путь настолько удалился от нужной нашему миру линии, что сама магия решила направлять вас, — Шляпа издала что–то наподобие вздоха. — И эти видения есть не что иное, как ключ, подсказка, по которым вы должны что–то понять. Думайте, молодой человек, а я постараюсь подтолкнуть вас к истине.
— А нельзя просто сказать мне эту истину? Вы–то, небось, точно знаете, зачем мне эти видения.
— А может мне и мир за вас спасти? — сварливо отозвалась Шляпа. — Я всего лишь шляпа, и не способна на многое, что бы вы там ни думали.
«Покривила душой, конечно, ну да ладно, — подумал Саша и переключился к подсказкам. — Итак, каким образом связаны мои поступки дома и этот сон? Ужик на даче, выставка змей, змея в зоопарке, герб Слизерина. Это все змеи. Но какое отношение эти гады ползучие имеют ко мне?»
— А вы лучше расскажите, как вы змее удачи пожелали, — ехидно отозвалась Шляпа.
— Открыл рот да пожелал, — спокойно ответил парень. — Змея на родину хотела.
— А как вы поняли, что она хотела на родину, — терпеливо переспросил головной убор.
— Так она сама мне сказала.
— И вы поняли?
— А это что, великая редкость? — Саша попробовал съязвить, но по повисшему молчанию понял, что шутка не удалась. — Так, погодите, это что, действительно редкость?
— Да, молодой человек, — проговорила Шляпа и к огромному удивлению Александра зевнула. — А теперь я хочу немного вздремнуть, ведь близится время завтрака, и наш энергичный директор, наконец, оставит меня в покое.
— А я? А мне что делать? — Александр попытался не паниковать.
— Книжки читать, — пространно ответил головной убор. — Начните с «Истории Хогвартса». Всего доброго.
Судя по всему, аудиенция была закончена. Парень стянул вредную Шляпу с головы и тут же обнаружил облаченного в обычную мантию директора.
— Ну-с, и как наши успехи? — Дамблдор с любопытством смотрел на гостя поверх очков.
— Да, в общем–то, никак, — поморщился Саша. — Она всегда говорит загадками?
— Мой дорогой мальчик, она могла бы говорить стихами, если бы у нее было чуть больше времени на обдумывание ответов, — директор усмехнулся в бороду. — А теперь — завтракать. Что–то мне подсказывает, что нас ждут оладьи с черничным вареньем.
— Простите, сэр, а можно вам тоже задать вопрос? — осведомился парень и, не дожидаясь разрешения, выпалил, — а за что отчислили Хагрида?
Дамблдор как–то сразу помрачнел и сцепил пальцы в замок.
— Видите ли, мой юный друг, тут сыграли роль одновременно и дерзость, и подлость, и моя неспособность спасти ситуацию.
— Так это Хагрид открыл комнату, — протянул Саша. — И как вы только позволили ему остаться в школе? Среди учеников! Это опасно.
— Хагрид не открывал Тайной Комнаты, — директор чуть опустил голову, как будто был чем–то расстроен. — Но виновным сделали его, а настоящего наследника так и не нашли. Что ж, в этом есть и моя вина.
— А девочка? Погибла Миртл Фиппс, так ведь?
— Я не устаю удивляться тому, как много вы узнали об этой истории, — Дамблдор вновь улыбнулся. — И как, интересно знать…
— Сравнил списки, — перебил его Саша. — В сорок третьем Фиппс училась на третьем курсе. А на четвертый курс она не перешла. Соответственно, либо ее убили, либо отчислили.
— Вы меня поражаете, Александр, — улыбнулся Дамблдор, и парень не вытерпел. Он прыжком подскочил к директору и принялся трепать его за мантию. Конечно, Гарри Поттер был низковат для того, чтобы схватить высокого Дамблдора за воротник, так что Саше пришлось ограничиться хватанием за грудки.
— Да очнитесь же вы! У вас в школе завелся маньяк, который проклинает детей! — заорал парень, и люди на многочисленных портретах подскочили от удивления. — Хватит поражаться и восхищаться! Нужно что–то делать. И срочно, пока он не перебил всех!
В кабинете повисла звенящая тишина, и Александр подумал, что можно идти собирать чемоданы, ибо за такой демарш его из школы выпрут незамедлительно. Но Дамблдор был удивительно благосклонен к парню.
— Я понимаю ваше отчаянье, мой друг, — печально произнес директор. — Поверьте, я не меньше вашего желаю наказать Наследника. Смею вас заверить, наказан он будет по всей строгости закона. Но, к моему огромному сожалению, я действительно не знаю, как можно помочь школе. Назовите меня плохим директором, ругайте меня, но пока что я не могу ничего поделать.
— Возьмите себя в руки, во–первых. Допустим, вы не знаете, кто Наследник, и что со всей этой галиматьей делать, — Саша предусмотрительно убрал руки от директора и отступил на шаг, — но если, предположим, приду к вам я и скажу: «Нужно сделать то–то и то–то, чтобы все было в порядке», сделаете вы это или нет?
— Разумеется, мой мальчик, — Дамблдор грустно улыбался, и парень бы даже пожалел старика, если бы не был так зол. — Я буду слушать ваши указания, ведь вы, несомненно, знаете о нашем мире больше, чем кто–либо другой.
— Должен был знать, — поправил Саша. — Но не знаю. Сам уже жалею, честное слово. Ладно, пойдемте завтракать, а к вечеру я что–нибудь придумаю. Только и вы без дела не сидите.
