Читаем без скачивания Мастер - Дмитрий Шидловский

— Учитель не устраивает демонстраций и не проводит тренировок, — вступил в разговор Федор.

— Я не прошу о тренировке, — улыбнулся Рункель. — Я надеюсь, что господин Басов соблаговолит оказать мне честь скрестить со мной боевое оружие.

— Это вызов? — спокойно осведомился Басов.

— Совершенно верно, — улыбнулся Рункель.

— Может, сперва попробуете силы на его ученике? — предложил Федор.

— Простите, юноша, — отозвался Рункель, не отрывая взгляда от Басова, — фехтование с вами пока не входит в сферу моих интересов.

— Не лезь, Федор, это мой бой, — бросил Басов и, повернувшись к гостю, произнес: — Не соблаговолите ли назвать место поединка и своих секундантов?

— Я не люблю откладывать задуманного в долгий ящик, — скривился Рункель. — Предлагаю поединок здесь и сейчас. Что касается секундантов, то я вполне доверяю господину Колычеву.

— Хорошо, — кивнул Басов. — Извольте приготовиться к поединку.

Он неспешно стянул с себя учебный нагрудник и принялся потягивать мышцы, привычно готовя их к бою. Наблюдая краем глаза, как стянувший камзол, под которым оказалась кружевная рубаха с широкими рукавами, Рункель умело разминает застывшие на морозе мышцы, он подумал: «Ну вот ты и пришел. Только с чем? Укажешь мне новые пути в этом мире или навсегда вырвешь из него? Интересно будет посмотреть».

Через несколько минут фехтовальщики стояли в разных концах зала, держа оружие в ножнах, в левых руках. У Рункеля была его восточная сабля.

Басов выбрал для боя любимый клинок дамасской стали.

— Вы готовы? — спросил Рункель.

— К вашим услугам, — улыбнулся Басов.

— Тогда начнем, — произнес Рункель, обнажая саблю и бережно кладя ножны на лавку.

Зеркально повторив его движения, Басов неспешно двинулся навстречу. Фехтовальщики сошлись в центре и встали метрах в трех друг от друга. Несколько секунд длилась пауза, в продолжение которой противники смотрели в глаза друг другу, и тут Рункель атаковал. Казалось, огромная змея метнулась к Басову в смертоносной атаке. Тот мгновенно сместился в сторону, парировал выпад и контратаковал. Рункель ушел из-под удара и тут же произвел несколько опаснейших выпадов, вынудив противника перейти к обороне и отступить. Выдержав этот натиск, Басов все-таки сумел вернуть инициативу и перейти в наступление. Ненадолго. Через несколько секунд Рункель атаковал снова.

Бой набирал силу. Со стороны могло показаться, что несколько металлических полусфер, постоянно соприкасаясь, кружат по залу — настолько быстрым было вращение оружия фехтовальщиков. Постоянное кружение, вращение, пляска. С легким звоном клинки соприкасались, сопровождая, направляя, обходя друг друга. Ни одного лобового удара стали о сталь, ни одной остановки, ни одной задержки. Сами фехтовальщики постоянно перемещались, то бросаясь вперед в ударе королевской кобры, то по-кошачьи скользя по поверхности, то демонстрируя тигриные повадки, то обрушивая на противника медвежью мощь, то взмывая, подобно хищному орлу или величавому журавлю, то стелясь, подобно удаву.

Ни одного вскрика, вздоха, рева. Противники хранили молчание, и даже чуткое ухо вряд ли смогло бы различить звук их дыхания. Глядя на их лица, Федор думал, что менее всего они напоминают оскаленные морды рубящих друг друга в абордажных, осадных и полевых боях солдат, разбойников, стражников. Показалось, он видит перед собой лица монахов странной религии столь далекой теперь восточной страны Яма-то, когда они предавались созерцанию. Но те мирно сидели в позе дзадзен[42], концентрируя сознание на чудном саде камней, водопаде или просто белой стене. А здесь были люди, сошедшиеся в смертельном поединке. «Эти двое достойны друг друга, — неожиданно подумал Федор. — Чем бы ни закончился этот бой, для обоих он сейчас — момент наивысшей концентрации.

Возможно, оба потратили годы ради этого дня».

Басов давно уже потерял счет времени, ударам, защитам, атакам и контратакам. Его сознание, словно зеркало, отражало происходящее и заставляло тело двигаться. Время и пространство исчезли. Исчез тренировочный зал. Исчез Федор. Исчез противник. Исчезло собственное оружие. Исчез весь мир. И в образовавшейся пустоте он выполнял некий величественный танец. Последний танец прощания с миром. Сначала он двигался, словно в молочно-белом тумане, но потом окружающее пространство наполнилось цветом, звуком, запахом. Великий водопад низвергал воды в бездонную вечность, стаи серебристых птиц парили в лазурном небе, а вокруг, во всю бесконечность мира простиралась бескрайняя пустыня, содержащая в себе все формы, какие только может породить сознание. И не было Басова, и он был везде. Он был потоком, летящим в пропасть, он был парящей птицей и самим лазурным небом, он был всей бескрайней пустыней.

Внезапно оружие провалилось в пустоту, и теснота мира вновь обрушилась на него. Басов стоял в глубине зала, сжимая в руке дамасский клинок и тупо уставившись в бревенчатую стену. Перед ним никого не было.

— Я удовлетворен, — прозвучал за спиной голос Рункеля.

Басов обернулся и увидел, что противник стоит в противоположном конце зала и, довольно улыбаясь, смотрит на него.

— Прекрасный бой!

Рункель бережно вложил саблю в ножны, пристегнул ее к поясу и неспешно направился к Басову.

— Шесть часов бесподобного фехтования, — произнес он. — Вы доставили мне огромное удовольствие, благодарю вас.

— Шесть часов? — Басов изумленно посмотрел в окно и увидел черноту наступившего зимнего вечера.

«Когда мы начинали, — пронеслась мысль, — была середина дня. Неужели мы действительно фехтовали шесть часов? Господи, и такой финал! Мог ожидать чего угодно, только не этого». Непомерная, вековая усталость внезапно навалилась на него.

— Так уж устроен мир, — улыбнулся Рункель, будто услышав мысли Басова. — Реализуется обычно именно та вероятность, которой не ждешь. Здесь не стоит полагаться на рассудок. Он неизменно подкидывает шаблоны из уже пройденного опыта, а развитие всегда предлагает новые формы. Если бы вы прислушались к собственной интуиции, то обязательно поняли бы, что вас ждет.

Рункель стоял уже в двух шагах от Басова, его карие глаза спокойно смотрели в глаза недавнего противника.

— Вложите оружие в ножны. Думаю, оно больше не понадобится. Я бы настоятельно рекомендовал вам уйти со мной. Здесь вам делать уже решительно нечего.

Как в тумане, подхватив ножны и вложив в них саблю, Басов закрепил их на поясе, выпрямился и произнес:

— Я готов, барон.

— Генрих, — расцвел в улыбке гость. — Для вас я Генрих и очень хотел бы перейти на ты. Если такие, как мы, начнут чиниться и мериться амбициями, к чему придет этот мир?

— Да, конечно, — кивнул Басов, изо всех сил борясь с подступающей слабостью, — Генрих.

— Проститесь с учеником, — произнес Рункель. — Кажется, все остальное вы оставляете без сожаления.

Он повернулся и отошел в сторону, а Басов на ватных ногах направился к Федору.

— Вы уходите? — спросил молодой человек, поднимаясь навстречу.

— Да, — кивнул Басов. — Как всегда, в неизвестность.

— Это был потрясающий бой, — произнес Федор.

— Это был последний бой, — улыбнулся Басов. — На прощание всегда надо вспомнить все лучшее.

— Мы больше не увидимся? — спросил Федор.

— Ну почему же, — Басов положил руки Федору на плечи. — Я с удовольствием снова встречу тебя на перекрестках наших дорог. Я горжусь тобой.

— Мне будет вас не хватать.

— Может быть, мне тебя тоже. Но не надо цепляться за то, что должно уйти, иначе задержишь появление того, чему следует приблизиться. Прощай.

Они обнялись. Басов еще раз стиснул плечи ученика, повернулся и теперь уже легкой походкой направился к выходу из тренировочного зала, где его ждал Рункель.

Глава 70

БЕСЕДКА БОГОВ

Переступив через порог тренировочного зала, Басов сразу оказался на песчаном берегу тропического моря. Он удивленно обернулся и обнаружил, что двери позади нет, а вдоль узкой кромки пляжа куда-то к горизонту убегает пенная полоса прибоя.

— Тебе ничего не напоминает этот пейзаж? — громко, стремясь перекричать пронзительные голоса чаек и шум прибоя, спросил Рункель.

— Кажется, я уже был здесь, — произнес Басов, подходя к новому другу.

— Почти, — кивнул Рункель. — Ты чуть не заехал сюда, когда возвращался из Эдо в Нагасаки. Извини, нам пришлось вернуть тебя в тот мир. Твоя партия еще не была закончена.

— Кто это — мы? — осведомился Басов.

— Иногда люди называют нас богами.

— Значит, я фехтовал с богом, — улыбнулся Басов. — Большая честь для простого смертного.

— Но для бога — обычное дело, — парировал Рункель. — Пойдем. Нам есть о чем побеседовать. Кстати, извини, что для прекращения боя мне пришлось использовать искривление пространства. Другого способа прервать схватку не было. Впрочем, скоро и в этом мы будем на равных.