— Ты смотришь на меня так, словно боишься, что я сейчас нападу на тебя и стану забивать кол тебе в сердце, — покачал он головой.
— А ты этого не сделаешь?
— Нет. Я сдаюсь. Ты победила.
Она часто заморгала:
— Я победила?
Лу кивнул:
— Думаю, нам следует пожениться.
Крепко зажмурившись, она пыталась осмыслить услышанное, но не могла.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что считаю…
— Я слышала. Не понимаю смысла сказанного. Лу, как можно вот так перепрыгнуть от «давай останемся друзьями» к «давай поженимся»?
— Ну… это довольно очевидно, не находишь?
— Мы просто переспали. Я же говорила тебе, что это ничего не значит.
— Но тебе тоже этого хотелось. И, черт возьми, Макси, я устал сражаться с самим собой. К тому же дело сделано, и нет пути назад. Брак — это единственное решение.
— На какой планете ты живешь?
Он пожал плечами:
— Я вовсе не старомоден, я практичен. — Запустив пальцы в волосы, он подался назад. — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Нашу дружбу мы уже погубили, Макс. Мы не можем вернуться к прежним, платоническим отношениям после того, что между нами было.
Она склонила голову набок.
— Мы можем некоторое время побыть любовниками, как считаешь? Что в этом плохого?
Он удивленно поднял брови:
— Меня не интересуют подобные отношения. Я слишком стар для того, чтобы ходить на свидания, ухаживать и заниматься прочей романтической чушью. Вот я и подумал, почему бы нам не перешагнуть промежуточную ступень и сразу не пожениться? Вскоре мы поймем, сложится у нас или нет.
Максин не могла поверить, что слышит эти слова из уст Лу. Своим заявлением он больно ранил ее.
— К тому же я слишком хорошо тебя знаю. Ты не принимаешь контрацептивы. Только представь, что безумство прошлой ночи могло привести к…
Максин отвесила Лу звонкую оплеуху, в равной степени поразившую их обоих. Голова его дернулась, и на щеке появился красный отпечаток.
— Макси, какого черта?
— Будь ты проклят, Лу.
— Я не…
— Конечно, не понимаешь, и никогда не поймешь. Но прежде, чем ты решишь, что совершаешь самую колоссальную ошибку в своей жизни, я скажу тебе одну вещь. Я выхожу из игры. Я никогда снова не взгляну на тебя как на мужчину, даже если ты будешь умолять меня об этом. Я тоже устала — устала оттого, что я единственная из нас, кто заинтересован, кто сгорает от страсти. Я устала, что меня все время отвергают, даже после того, что произошло вчера ночью. Поэтому будь ты проклят. И покончим с этим.
Она прошествовала к двери и распахнула ее настежь. На пороге стояла Сторми с охапкой одежды Максин в руках. Макс выхватила у подруги свои вещи и направилась к собственному номеру, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали оконные стекла.
* * *
— Боже великодушный! — воскликнула Сторми, глядя на Лу, который всем своим видом показывал, что только что пережил страшную битву. — Она, конечно, ожидала, что ты скажешь ей, что произошедшее не должно повториться вновь, Лу, но все равно не понимаю, почему она так остро отреагировала.
Он с силой сглотнул.
— Я вовсе не говорил ей, что произошедшее не должно повториться вновь. Я предложил ей выйти за меня замуж.
Сторми нахмурилась:
— Но реакция Максин совсем нетипична для женщины, наконец-то завоевавшей сердце мужчины, по которому она сохла с семнадцати лет. Как именно ты… сделал предложение?
Он пожал плечами:
— Я сказал, что так поступить логичнее всего.
— Логичнее? Логика — плохой помощник в делах сердечных, Лу. Ты сказал ей, что любишь ее? Что не можешь без нее жить? Что сильно заблуждался, столько лет противясь вашему сближению?
Он смотрел на девушку так, словно она вдруг стала разговаривать на суахили.
— Ничего этого ты ей, конечно, не сказал, не так ли? Значит, твое предложение основывалось только на том факте, что у вас был секс?
Лу воззрился на нее широко раскрытыми глазами. Очевидно, Максин рассказала подруге о том, что произошло ночью.
— Это похоже на капитуляцию после того, как враг захватил твою крепость, знаешь ли, — констатировала Сторми.
— Ради всего святого, Сторми, это очень личный вопрос.
Она лишь пожала плечами:
— Ну, если ты не хочешь знать моего мнения…
— Не хочу.
Глубоко вздохнув, она откинулась на спинку стула, вовсе не собираясь уходить сейчас, когда разговор принял такой захватывающий поворот. К тому же ей нужно было выудить из Лу интересующую ее информацию, и она надеялась, что сейчас он слишком расстроен, чтобы сопротивляться, поэтому наверняка проболтается.
— Надеюсь, я не ранил твоих чувств, — произнес он после минутного молчания, очевидно обдумав ситуацию. — Я хочу сказать, что люблю тебя, как сестру, Сторми, но в эту сферу тебе не нужно вмешиваться.
— Я все прекрасно понимаю.
Он кивнул.
— Но я буду негодной подругой вам обоим — тебе и Макси, — если не скажу тебе, что ты очень сильно обидел ее, Лу.
— Я и сам это вижу.
— Посмотри на происходящее ее глазами. Ты понял, что побежден, и перестал сражаться.
В его взгляде читалась заинтересованность, словно он ожидал услышать что-то новое для себя.
— Полагаешь, я задел ее гордость?
— Не просто задел, а уничтожил, — подтвердила Сторми. — Но это меньшее из бед. Вероятно, ты разбил ей сердце.
— Вот черт.
— Насколько я знаю Макс — а я ее близкая подруга, — она теперь к тебе на расстояние пушечного выстрела не приблизится.
Лу глубоко вздохнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но девушка перебила его:
— Даже не пытайся убедить меня, что так будет лучше для вас обоих. Боже, Лу, неужели ты и правда ничего не понимаешь или противишься по привычке?
— Что ты имеешь в виду?
Сторми закрыла глаза.
— Когда ты понимаешь, что чего-то хочешь, то должен всеми силами добиваться желаемого. Сейчас тебе нужно пойти к ней — лучше приползти на коленях в знак самопожертвования. — Лу сконфузился, а Сторми продолжала: — Бедная Макс! После всего, что произошло сегодня ночью — сначала на пляже, потом еще и это. Неудивительно, что она рассержена.
Лу нахмурился:
— Я даже не подумал об этом. Ночка и вправду выдалась непростая.
— Да Макс же вся в синяках! — Сторми опустила глаза и прижала руку ко лбу. — Когда я увидела ее сегодня утром, то поверить не могла…
— Но тебе не нужно винить в этом себя, Сторми.
— Конечно же нужно. Именно из-за меня она вышла ночью из мотеля.
— Но ты не несешь ответственности за то, что произошло потом… ну, когда ты стала сама не своя.
