Раненым волком взвыл ветер, и снова пронзительно затрещало снаружи.
Альфаран поднялся с койки и, сплюнув, пошел к двери.
– Нет на все, мне это надоело! – во весь голос ругался он. – Почему такой треск?!
Потихоньку продвигаясь по неширокому проходу к каюте капитана, он почувствовал себя получше. К тому же корабль качало довольно равномерно, и риска полететь по проходу носом вперед почти не было.
Из каюты капитана, частично заглушаемые шумом, тоже доносились крики… и стук, что ли?
Открыв дверь и заглянув внурь, Альфаран несколько опешил.
Ибо картина «Полковник, бьющий капитана головой о привинченный к полу стол» отдавала легким оттенком сумасшествия. За время поездки успевший узнать офицера достаточно хорошо некромаг мог ставить голову – более сдержанного человека в мире нет.
– А, юнкер?! Заходи! – однако сам офицер бодро опровергал это, сжав в охапке черные, жесткие капитанские волосы.
Альфаран, подобно кошке, прыгнул от входа прямо к столу и, вцепившись в него, обрел некую точку опоры.
– В чем дело, господин полковник? – спросил он, вцепившись в дубовую доску до побеления пальцев.
Рольн вопрос услышал, но свое дело, по-видимому, решил настолько важным, что отрываться от него не захотел. Хотя и ответить он тоже счел нужным:
– Эта падла, – два удара, – скрыла себе в карман, – три удара и небольшая прогулка лицом по столу, – триста тенгиев, – один особо мощный удар, – выданные на ремонт корабля!!!
Обессиленный, с окровавленным лицом, капитан тряпкой упал под стол. По каюте он не летал только из-за того, что уцепился за крепкие ножки.
– То есть шторма корабль не выдержит? – краснея, подытожил некромаг.
– Будь корабль починен… – полковник ловко подпрыгнул и опустился уже в капитанское кресло. Тоже, кстати, привинченное к полу. – Мы бы выдержали любой шторм. Сейчас же корабль может не сдюжить!
Как будто в подтверждение этому, снаружи снова затрещало.
– А что именно не починили?
– Мачты заменить надо было. Старые служат уже слишком давно, и в тяжелых условиях они побывали не раз.
Смелость – это не отсутствие страха. Ибо отсутствие страха – это тяжкое повреждение головы.
Смелость – это умение свой страх подавлять. Порой это очень трудно.
Так было и сейчас. Внезапно задрожали поджилки и коленки. Пудовой гирей, рвущейся куда-то вниз, дал знать о себе мочевой пузырь. Умирать совсем не хотелось!
Альфаран сглотнул и опустился на пол, не забывая, впрочем, держаться руками за стол. Паранойя разыгралась вовсю: каждый скрип дерева, каждый порыв ветра принимался мозгом за мощнейшее разрушение корабля.
Одно дело смерть в бою, когда в крови хлещет кураж, и плевать на все. Тут все гораздо сложнее. Как будто сидеть у смерти в кармане. Вытащит или нет, вытащит или нет?! Невозможно об этом не думать.
Посидев так несколько секунд, некромаг сумел взять себя в руки. Стыдно стало. Тем более что, смотря на сидящего Рольна, стыд стал еще более острым.
– Что, юнкер, струсил? Хе-хе! Давай руку… – полковник протянул Альфарану жесткую ладонь. – Давай-давай, подымайся. Ну что такого будет с этим кораблем? Выдержит! Выдерживал же раньше?
Сработал простой закон подлости. Ведь если что-то плохое должно случиться, оно случится обязательно. Разве не так?
Завывая, сильный порыв ветра ударил в корабль. Старая мачта опять уныло затрещала… и это стало ее пределом.
Все как на картинке. Вот появились чуть видные прорехи в дереве. Они расширяются и расширяются, словно какой-то странный великан открывает рот, полный трухи и острых щепок. Вторая мачта тоже ломается, но не внизу, а гораздо выше, ближе к середине. Ломаясь, она кренится влево, но не ломается полностью, оставаясь висеть, тем самым чуть-чуть креня корабль. Первая же мачта, даже от такого легкого наклона, начинает быстро падать в ту же сторону, давая окончательный перевес… В конце концов, корабль, несмотря на весь балласт в нем, переворачивается на левый бок.
Рольн, сидевший в кресле, падая, неведомым образом сумел уцепиться за крепкий подлокотник и теперь висел на нем, грязно ругаясь.
Капитану повезло меньше: будучи все еще без сознания, он упал вниз. Громко треснула шея, что вкупе с неестественно вывернутой головой подтверждало: больше этому человеку шторм не страшен.
Альфаран стол не отпускал. Поэтому и продолжал худо-бедно сидеть на тонкой ножке, не отпуская ее.
– Наружу, юнкер!! – оттолкнувшись ногами, полковник прыгнул к выходу и скользнул в коридор.
Сделав точно так же, некромаг совершенно неожиданно… был вынужден ползти на четвереньках, ибо коридор был довольно узок. К тому же в одном месте его преграждала филейная часть сержанта. Заглянув назад, стоит сказать, что во время крушения корабля он упал с койки, ударился головой о пол и, оглушенный, ничего не соображающий, так и сидел, дожидаясь неведомо чего.
Полковник, ползущий впереди, очень легко привел Варулла в чувство. Ткнув ему шилом в ту самую филейную часть.
– Что, где?! Как?! Что это, го боги… – бесхитростно сверкая голубыми глазами, пролепетал сержант.
Впрочем, его прервали:
– Вперед ползи, бестолочь!!!
Корабль кренился все больше. Альфаран запаниковал. Узкий коридор, темнота и духота…
Ринувшись вперед, сам того не желая, некромаг только тормозил себя. Разбудораженное воображение уже рисовало ему страшные картины – переворачивающийся корабль, медленная смерть в воде или, что хуже, – от удушья в потонувшем, но все еще герметичном корабле!
– Не хочу умирать!!! – это был даже не крик, а визг.
Он даже не ощутил сильную руку, которая, схватив его за шкирку, дотащила остаток пути до ступенек наружу и вытянула наверх.
Ополоумевшего, кричащего и испуганного некромага выкинул на борт полковник, уже отталкивающий шлюпку с сидящим в ней Варуллом.
– Прыгаем, юнкер!!! – прохрипел он и оттолкнулся в мутную воду.
Глотнув пару раз горько-соленой воды, Альфаран все-таки смог уцепиться за промасленный борт шлюпки и опрокинуть в нее усталое тело.
Первым пришло в норму зрение. Альфаран увидел Варулла, во все глаза пялящегося на тонущий корабль, и полковника, усиленно гребущего подальше от него.
Потом вернулся слух. Как ни странно, господствовало тут лишь завывание ветра да громкое бульканье корабля.
Ну и третье ощущение было самым позорным. Только сейчас некромаг почувствовал горячие струйки, стекающие по ноге прямо в сапог.
Что же выдало этот позорный факт?
– Сымай сапог да слей оттуда! – прохрипел полковник. – Давай, давай, потом стыдиться будешь, мне не нужна тут вонища!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
