Легкое, порядком изношенное гусиное перо подло опустило кляксу на белоснежный бумажный лист.
Человек, собственно этот лист заполняющий, глухо ругнулся сквозь зубы:
– Шмёрде!
И опасливо поежился – господин заведующий канцелярией не любил ругательств. Любых. И даже за безобидное, почти детское – «шмёрде», не обозначающее ровным счетом ничего, можно было схлопотать выговор.
Поведя плечами, человек переломил старое перо и взял из каменного стакана новое. Обмакнул полупрозрачный кончик в чернильницу и аккуратным, каллиграфическим почерком вывел на бумаге:
ДОКЛАД
по происшествию, произошедшему во вторую седмицу Отцена, сего года.
Оставив небольшой пробел, писарь продолжил текст с новой строки, изредка кося глазом в оригинал, написанный каким-то офицером. По-видимому, на руках офицера в свободное время отплясывали все кому не лень. Ибо такой корявый почерк надо было еще поискать…
«Днем, в послеобеденное время, в патруль моих солдат поступило срочное сообщение, в котором говорилось о направляющемся в город некромаге. Согласно Уставу, гласящему, что «в особо важных и незнакомых простому солдату ситуациях командир его должен лично присутствовать и своим личным примером обучать бойца», я, взяв в подчинение пятерых человек, выдвинулся к предполагаемому месту расположения некромага, где уже шла драка. Некромаг, убивший одного из патрульных магов, лежал на земле в бессознательном состоянии, тогда как мертвый маг, поднятый неизвестной мне магией, совершил нападение на двоих других патрульных. Вместе с помощью, приведенной мною, мы сумели одолеть мертвеца и задержать некромага, который вплоть до привода его в тюрьму находился без сознания.
Рокнару рол Тархан надлейтенант городских войск.
Число/подпись».
В оригинале все было написано гораздо бессвязнее и грубее. Но писарь, он на то и писарь, чтобы привести доклад в надлежащий вид!
Промокнув лист, он отнес его в кабинет того самого начальника, где лист забрал человек в строгом черном мундире с на удивление не примечательным лицом.
…Легкий жест поднятие мертвеца – и провал. Вот и все, что запомнилось с того происшествия.
Очнулся некромаг не скоро. Обнаружив себя прикованным короткими цепями к стене… ну глупо будет сказать, что он удивился, не так ли? Все попытки вспомнить, что предшествовало цепям, заканчивались лишь обрывком про поднятие зомби. А дальше – темнота и головная боль.
Ни прилечь, ни даже присесть было невозможно. Мешали цепи. Достаточно длинные, чтобы можно было стоять, не опираясь на стену, но вместе с тем слишком короткие, чтобы нормально опуститься.
Глухо простонав (очень сильно болели ребра), Альфаран хмуро окинул комнату, в которой находился. Прежде всего было понятно – она под землей. Свисающая с потолка цепь, на которой мудреным образом висели три факела, давала достаточное освещение, а вот окошка не было. От стены до стены – не больше пяти шагов. Хотя от двери до противоположной ей стенки уже семь.
Такое напряжение дало возможность очнуться, и наконец-то органы чувств заработали, как им положено: изображение перестало расплываться, руки ощутили холод кандалов, а нос, помимо затхлого запаха камня и земли, почувствовал нестерпимый аромат прекрасного жареного мяса и щекочущий ноздри запашок вина.
Некромаг бросил взгляд себе под ноги. На некотором расстоянии от закованной и грязной правой стопы находилось деревянное блюдо с лежащей на ней, исходящей паром поросячьей ноги, обложенной ароматными травами и политой красным соусом. Рядом с блюдом стоял деревянный же стакан. С позиции Альфарана смотреть было неудобно, но если чуть-чуть согнуть голову, то вино, подобно красной пленке, все же становилось видимым.
И самое поганое то, что дотянуться до всего этого великолепия было решительно невозможно.
Даже пнуть ногой! Заскорузлый ноготь большого пальца раз за разом останавливался в очень маленьком расстоянии от блюда. Но дальше – никак.
Учитывая то, что с каждым движением ребра болели все больше и, в конце концов, это стало невыносимым, некромаг закричал, срывая голос:
– Сволочи-и-и-и!!! Не могу больше-е-е!!!
Даже эха нет. Только неприятно горло засаднило.
И снова:
– Где я?!! Вып…
Как камнем по голове пришло озарение. Но в другом плане. Если потерян артефакт-скрыватель, то теперь полноценно спрятаться больше не получится! И все… Что теперь делать? Да ничего.
Дверь открылась, в комнатку вошли двое мужчин. Одинакового роста, в одинаковых черных мундирах.
– Ого… – Альфаран присвистнул. Черные мундиры использовались только в Службе Разведки и Безопасности.
То бишь СРБ. С чего бы такое внимание?
– Вы, юнкер-лейтенант Альфаран, – скорее изложил, чем спросил один из черномундирников. – Подавали заявку на поступление в Иллидианисскую Офицерскую Академию. До этого проходили службу в городских войсках города Ариох, что в Мирании.
Некромаг кивнул, морщась от боли.
– Проходили испытательный срок на руднике Корумус, начальником лекарской частью. Срок был сокращен за проявление особых личностных качеств в подавлении бунта заключенных.
Снова кивок.
– Прошу не оказывать сопротивления. Господин майор, извольте.
Второй, которого назвали по званию, молча разомкнул кандалы, достав из сумки на боку нечто похожее на них. Железный ошейник и два железных обруча, которые не преминул на Альфарана надеть.
Ошейник, холодной змеей замкнутый на шее, внезапно стянулся, точно по мерке. Как ручные и ножные обручи. Связанные недлинной цепью, они не давали бежать и взмахивать руками. Кроме того, в магическом смысле эти мудреные кандалы полностью лишали возможности колдовать, перекрывая манотоки к рукам, что не позволяло использовать жесты. Ошейник довершал дело, перекрывая пути к голове. Хотя боль перестала терзать, так что с временной потерей способности колдовать можно было худо-бедно смириться.
Первый черняк, как окрестил их Альфаран, стал с левого боку, а другой – с правого. Ненавязчиво держа его под локотки, они спокойно прошли из той комнаты (в самом деле подземной) наружу через несколько лестниц.
Огражденный большим каменным забором двор, в который вывели некромага, был таким же холодным, как и само здание. Оглянувшись назад, его становилось возможным рассмотреть. Конечно, не полностью – только одну из стен. Невысокое, этажа в два, с невыразительными, мелкими окнами…
– Садитесь, – так и повернувшего голову юнкера подвели к уродливого вида карете, больше похожей на большую угловатую коробку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
