индикатору, в накопителях оставалось не так уж много.
Подъехав ближе, Виктор увидел, что конструкция, которую он принял за здание, — корабль! Точнее, пассажирский лайнер, морское судно, неведомо как очутившееся в степи. Платформа подплыла к глубокой борозде. Над ней торчали изрядно поржавевшие винты. Создавалось впечатление, что судно оказалось тут, когда шло полным ходом, и по инерции пропахало землю. Виктора находка порадовала: наверняка на борту отыщутся какие-нибудь съестные припасы. Уж какие-никакие консервы-то наверняка сохранились.
Вспыхнувшая было надежда несколько поугасла, едва платформа обогнула корму. Тут явно обитали люди: с борта на землю был спущен широкий трап.
Виктор заблокировал пульт платформы и осторожно ступил на трап. Инспектор не спешил. Серые доски прогибались, скрипели и потрескивали, но опасался он вовсе не за их надежность. Судя по всему, народ тут жил не самый передовой, а ресурсов в степи маловато. Вряд ли жители привечают чужаков.
Однако на палубе Виктор понял, что опасения напрасны: если кто-то здесь обитал, то довольно давно. Настил покрывала нетронутая пыль, а местами и вовсе намело барханчики. Люди ушли. И выгнать их могла нехватка продовольствия. В таком случае склады здесь будут пустыми. Вот только где искать эти самые склады? Виктор решил найти камбуз. Вряд ли склад находился далеко от рабочего места кока.
Поиски не затянулись. Очень помогли планы судна, кое-где сносно сохранившиеся на стенах коридоров. И пускай символов языка, на котором было написано в том числе и название лайнера, Виктор не знал, но пиктограммки оказались вполне понятными. Ориентируясь по ним, Виктор сперва отыскал камбуз, а затем и склад. Там нашлось несколько компактных запертых контейнеров. Вероятнее всего, обитатели судна не смогли справиться с магнитными замками. Остальные ящики, снабженные обычными механическими задвижками, стояли пустыми.
Конструкция запоров не была традиционной, но принцип оставался тем же. Спустя несколько секунд, Виктор уже рассматривал этикетки на банках. Здесь тоже были надписи на неизвестном языке, но буквы его разительно отличались от букв на планах эвакуации. А сами банки в принципе не предназначались для открывания руками. Сам контейнер и содержимое напоминало рацион звездолетчиков. Причем тот, где хранились не концентраты, а сублимированные продукты. «Свежатина», как они ее называли собой. Этой едой иногда «разбавляли» синтезированную пищу. Как консервы оказались тут — не важно. Главное, что они есть. Но консервы попали сюда, что сейчас очень кстати.
Виктор едва не поранил пальцы, пытаясь кухонным ножом вскрыть банку. Но в итоге та сдалась. Система подготовки зашипела. Виктор поставил нагревающуюся банку на контейнер и принялся ждать. Вскоре по складу пополз одуряющий запах свежего плова. Сейчас, после долгой вынужденной голодовки, он показался Виктору потрясающим деликатесом. В другой банке нашлась и вода. Точнее, натуральный сок неизвестного плода. Вкус его был необычным, но вкусным. Сок прекрасно утолял жажду.
После обильной трапезы Виктор ощутил прилив сил. Он отправился на поиски сумки, чтобы взять с собой запас еды, но едва сделал несколько шагов, как почувствовал, что пол накренился. Виктор взобрался по трапу и выскочил на палубу. Вокруг было море, в которое медленно погружалось судно. Оно все сильнее кренилось на правый борт. Все правильно. После многих лет, проведенных в степи, вода ему была противопоказана.
Морской ветер пронесся над палубой, сметая с нее пыль. Держась за перила, Виктор посмотрел по сторонам, но шлюп-балки были пусты. Зато под самым бортом покачивался деревянный трап. Веревки были оборваны.
Виктор швырнул в воду валявшуюся поблизости доску и последовал за ней. Когда, подобрав деревяшку, инспектор выбрался на импровизированный плот, крен судна был очень сильным. Казалось, еще немного, и оно опрокинется. Схватив доску, Виктор принялся остервенело грести, стараясь отойти подальше, чтобы не затянуло водоворотом, когда лайнер пойдет ко дну. Плот двигался еле-еле, но расстояние между плотом и судном все же увеличивалось.
— Быстрее, черт бы тебя! — подбадривал плот Виктор.
Но внезапно доска вылетела из рук, а сам Виктор упал ничком в траву. Причем в мокрую траву. Он сел, озираясь. В этом пространстве лил дождик. Мелкий, теплый, он шумел как-то деликатно, спокойно, словно помогая человеку прийти в себя, собраться с мыслями.
Виктор поднялся на ноги и огляделся. Опушка, полянка, беседка…
— Ты весь промок, Вик! Иди сюда.
В беседке, положив ноги на лавочку, сидела Леда и махала ему рукой. Он зашел под крышу и молча уселся на соседнюю лавку.
Капли дождя ударяли в ограду беседки, стучали по крыше. Леда молчала, Виктор смотрел на нее и тоже молчал.
— Привет! — наконец произнес он, чтобы прервать неловкую паузу.
— Здравствуй, Вик! — откликнулась она и прибавила с укоризной: — Ты долго шел.
— Все приходит в норму, — пожал он плечами. — Пути изменились.
— Да, изменились, — согласилась она. — Ты изменил их.
— Он, — Виктор вынул из кармана иридиевый кубик и показал его девушке.
Как назло, отпечаток пальца оказался на верхней грани.
Леда посмотрела на кубик, вздрогнула и отвела взгляд.
— Другого выхода не было? — тихо спросил Виктор.
— Я не обрекаю на смерть, Вик. Я даю жизнь. Ты должен был ощутить все сам, — девушка взяла с его ладони кубик и посмотрела в него, словно в призму. — Ты видел грань жизни и смерти. И шел, оставаясь на месте. Почему?
— Не знаю.
— Вик, Время — живое существо. Одинокое, любящее, ранимое существо. Чтобы появилась жизнь, должно было появиться Время, иначе Мироздание оказалось бы набором вероятностей, бессмысленной и ненужной свалкой камней.
— Мне кажется, я понимаю, о чем ты, — вспомнил Виктор свое озарение там, на Заводе.
— Все верно ты понял. Нет никакого прошлого, нет никакого будущего. Есть равновесие пространств. Эксперимент нарушил конструкцию моего дома, так тщательно скрепленную вероятностями. Пришлось спасать его, ставить подпорки. А теперь все возвращается в исходное состояние. Потому исчезли те люди. Причем окончательно и бесповоротно. Нигде не останется даже намека на их существование. И мне больно…
— Но ты помнишь, я помню.
— Вик, ты уйдешь и будешь вспоминать только Леду. Ту, которой никогда не было, девушку вне пространств. Ее не существует, но она все равно останется. Без Времени пространства мертвы, а без любви Время не в состоянии сделать их живыми. Мне надо, чтобы любовь осталась. Твоя любовь к Леде мне нужна.
Вспыхнуло бирюзовое сияние, и Виктор на миг ослеп. А когда открыл глаза, то увидел, что сидит на лавочке возле дверей ОЗ. Светило солнце, но одежда почему-то была мокрой. Он произнес вслух единственную мысль, вертевшуюся сейчас в голове:
— Вот и все.
Карман комбинезона что-то оттягивало. Виктор достал из кармана кубик и посмотрел на грань, где каким-то неведомым способом оказался рисунок,
