– Коли так, прямо сейчас и обращусь! Мне тут пара миниатюр приглянулась. Продашь?
– Все зависит от того, какие именно портреты вы имеете в виду, – успешно продемонстрировав товар лицом, искусствовед повел себя осторожно, стараясь не дернуть наживку слишком сильно. – Часть этих предметов – моя личная коллекция.
– Вот этого парня с серебряными волосами и того мужика с безумным взглядом, – указывая пальцем на выбранные миниатюры, Кэлер не удержался от нервного смешка. – На моего дядюшку похож, любимого. Покажу старику, то-то он обрадуется!
– Эхм, – Филодо покосился на совершенно серьезные лица Ноута и Тэодера, понял, что упрямиться бесполезно, и с долей неподдельной печали согласился: – Вам повезло. Именно эту пару уникальных портретов я собирался выставить на продажу по личным мотивам. Как знатоку искусства вам должно быть очевидно, насколько они выпадают из общей смысловой композиции моего собрания. Неизвестный живописец поздней эпохи Расцвета и его подражатель, близкий к нашим современникам, без сомнения, были гениями, но… – ученый-искусствовед почесал длинный нос и неожиданно откровенно, во всяком случае, его искренность касалась той из миниатюр коллекции, которая не была нынче всучена ему с четкой инструкцией о продаже, закончил: – Слишком нечеловеческие лица получились у художника. Будто не ты на них, а они на тебя глазеют. Да не просто так, а словно насквозь видят. Иной раз, Повелитель Воды свидетель, – Филодо машинально изобразил в воздухе невидимую каплю, – мороз по коже бежит. Словом, давно думал подыскать подходящего покупателя для этих вещиц, да все никак собраться не мог. На части разрывался! Они хоть и страшные, а будто в тайну окно нараспашку, и боязно, и тянет жутью, а расстаться жаль. Но раз уж на слове меня поймали, сегодня и продам, если в цене сойдемся.
– Вот и отлично! Значит, по рукам! Сколько запросишь? – широко улыбнулся Кэлер, снимая с полки карту Ноута и протягивая другую руку к миниатюре в старинной синевато-желтой металлической оправе с вкраплениями лягушачьей кости.
Теперь и кузены смогли разглядеть портрет, привлекший внимание принца. Один взгляд на него заставил едва ощутимо вздрогнуть и закаменеть лицами скрытных богов. На полке шкафа коллекционера Филодо рядом с портретом Ноута стояла другая и в то же время схожая по смысловому значению миниатюра.
Черно-серый плащ, словно меняющий форму даже в застывшей композиции картины, облекал высокого мужчину. Длань бога лежала на рукояти черного меча. Лицо казалось лишенным возраста. Скальпелем врезались в душу пронзительные глаза, для которых ты лишь мельчайшая пылинка на ткани мироздания. Мужчина был погружен в омут собственных раздумий, терзаний и грез.
Эта злополучная пропасть без дна, унаследованная всеми детьми принца Моувэлля, их проклятье и неотъемлемая часть истинной сути, взирала нынче на Ноута и Тэодера с портрета отца Жнеца, с карты Колоды Джокеров работы безумца Либастьяна. Сокровенную тайну подписи и символическую виньетку из роз, колпаков и игральных костей прикрывала старинная рамка.
Даже маниакально сдержанным теневым богам оказалось трудно сохранить внешнее спокойствие при очередной бесшабашно-издевательской выходке Случая. Они считали себя расчетливыми и осторожными, мнили единственными манипуляторами, плетущими вдали от сил магии и навязчивой воли судьбы сеть событий в техномире, и не успели опомниться, как сами оказались в паутине. Выходит, оставались Силы во Вселенной, чья власть не слабела в техномире.
– Сколько запрошу? – Филодо пригладил взъерошенные остатки волос, не без зависти вздохнул о пышной шевелюре Кэлера, каковой не имел и в молодые годы, когда общество симпатичных студенток на Культурологическом факультете столицы казалось подчас более привлекательным, чем пыль древностей, и дерзко выдал: – Звездчатку за оба.
– Вот и поладили! – так обрадовался принц, что продавец растерялся: то ли парень слегка не в себе, если легко отваливает такие суммы, то ли безмерно богат, и тогда надо было просить больше. Но с другой стороны, а ну как сделка не сладилась бы? Собственную голову, приделанную к телу, Филодо ценил куда больше горы звездчатых алмазов. Деньги ведь, если их нет, всегда заработать можно, а вот насчет головы такого не скажешь. Оторвут, назад даже лучшие микрохирурги вирукской клиники «Зантал» не приделают, как ни проси, да и просить уже нечем будет. Да что жадничать? На поручении самого Филодо и так уже заработал больше, чем при самом хорошем раскладе наварил бы за полгода. А уж благодарность высших мира вовсе цены не имеет. Если они до тебя снизошли, надо в лепешку расшибиться, а выполнить поручение.
Кэлер всучил продавцу шестой алмаз, запихнул миниатюры в широкий карман куртки, подхватил щит под мышку так небрежно, как хилый клерк пластиковую папку с парой листков бумаги, и попрощался:
– Бывай, хозяин! И давай поаккуратней, не суй башку, куда не след! Подмога не всегда у твоих дверей вовремя оказаться сможет.
Филодо с готовностью согласился, подумав о своих надежных дверях и дорогущих замках «Эрбук», до сих пор официально считавшихся не вскрываемыми снаружи. Искусствовед-консультант и перекупщик преисполнился почти безграничной веры в безмерное могущество людей, на которых взялся работать, и соответственно зауважал самого себя за правильный и своевременный выбор позиции. Одним из кошмаров Филодо с тех пор, как он связался с теневым бизнесом, оставив карьеру скромного музейного ученого-искусствоведа, выдающиеся знания и эрудированность которого оценивались лишь восторженными рецензиями коллег, было опасение просчитаться в выборе правильной стороны. Но не ввязаться во что-то интересное и навсегда остаться в стороне от истинного бурления жизни для него было еще страшнее.
Запирая дверь за ночными посетителями, человек довольно зевнул. Напряжение начинало спадать. Шесть алмазов, несколько синяков, загадка щита и портретов – улов сегодняшней ночи вызвал умиротворенную улыбку. Над происхождением таинственного зеркального предмета и тайной миниатюр искусствовед рассчитывал изрядно поломать голову на досуге.
Глава 15
Искусство примерки обличий
Потрясенные боги вернулись в квартиру на Царесской с богатым уловом. Причем даже у Тэодера и Ноута сие душевное состояние не являлось наигранным. Как сохранить не внешнюю, но внутреннюю невозмутимость, когда ты оказываешься втянутым в игру Творца, во время которой тебя переставляют, как пешку на доске… ну пусть не как пешку, а как ферзя… а все-таки странно и почти страшно. Теневые боги прежде не думали, что власть Сил простирается в техномирах так далеко, чтобы не просто наблюдать, но и подталкивать к конкретным действиям, причем молниеносно и незаметно. Режиссуру парочка мафиози обыкновенно считала своей исключительной привилегией, а нынче получила весьма существенный щелчок по носу и предупреждение заодно. Словом, ими разыграли партию для получения результата, высокоэффективную и стремительную партию, выигрыш в которой покрывал все внутренние проблемы и недовольство. А уж Кэлер, неизменно принимавший жизнь такой, какая она есть, во всей пестроте красок, и вовсе был абсолютно доволен.
