Две новые карты Колоды Либастьяна и щит Унгира – это было куда больше, чем боги рассчитывали найти на Вируке, и уж конечно куда больше, чем ждали в Лоуленде родичи. Поставив щит в коридоре, бард и взломщик в одном симпатичном лице скептически оглядел ношу и, потирая подбородок, обратился к кузенам:
– Прикрыть бы его чем-то. Не тащить же по мирам прямо так. Мы-то с демонами пока драться не собираемся, да и людей мимоходом разума лишать не дело. Они и без нас, болезные, чокнутся, дай только волю.
Тэодер в ответ беззвучно открыл встроенный шкаф-гардероб, снял с верхней полки черную плоскую коробочку в четверть пальца толщиной и в пол-ладони длиной. Встряхнул ее и протянул родичу уже разложенный черный пакет такого размера, что без проблем можно было упаковать не только жалкий щит полувеликана Унгира, но и как минимум полторы мантикоры в придачу.
– Годится! – одобрил Кэлер и, старательно нацепив на артефакт непрозрачный мешок, еще обмотал его сверху поданной вторым кузеном, не оставшимся в стороне от процесса, тонкой светлой бечевой с кратковременным клейким эффектом. Будучи единожды намотана, держала веревочка намертво, высыхала на воздухе быстро и больше ни к чему ненужному не липла. Устранялась лишь с помощью режущих предметов.
Оставив творение рук своих, Кэлер довольно улыбнулся и пошел в комнату за сумкой. Ноут, просительно глянув на Тэодера и получив в ответ короткий разрешающий кивок, последовал за принцем. После некоторой заминки (бог подбирал слова) он спросил у родича:
– Кузен, скажи, ты абсолютно уверен в том, что мы купили щит Унгира?
– Ну конечно, – улыбнулся Кэлер, и серебровласому принцу показалось, будто кузену хочется по-дружески потрепать брата по голове. К счастью, бог воздержался от такой фамильярности, Ноут не любил частых прикосновений, считая близкий телесный контакт слишком интимным, недопустимым в повседневном общении, а порой и откровенно опасным. – Спаянные драконьим пламенем чешуйки под руками поют, помнят полет и жар, дышат магией.
– А отражение? – решился на еще один вопрос принц. Откровенные беседы не были его коньком, но неутоленное любопытство на этот раз оказалось сильнее. – Оно такое, как говорил Повелитель Межуровнья? Истинная душа?
– Наверное, – пожал могучими плечами Кэлер, застегнув замок на кармане сумки, и постарался ответить кузену: – По мне – отраженье как отраженье. Ничего особенного. Всей-то разницы, что в обычном зеркале вглядываться надо, чтобы себя различить, а тут сразу все как на ладони.
– Спасибо, – серьезно поблагодарил Ноут за обстоятельный ответ. Он понял, что имел в виду бог бардов. Тот никогда не таил своей сути ни от себя, ни от других, просто умел быть разным, поворачиваясь той стороной своей многогранной натуры, в какой мир и он сам нуждались в данный момент.
Тэодер слушал разговор братьев, стоя у двери, и только задумчиво кивал то ли своим мыслям, то ли соглашаясь с родственниками. Кэлер повесил сумку на плечо и, держа в руке добытые карты, задумчиво констатировал:
– В Лоуленд нам их тащить нельзя. Если никто из Сил и магов ничего не унюхает, так Элия, сестренка, разбушуется, не уймешь. Связисту отдадим, или и ему – опасно?
– Полагаю, излучение щита на некоторое время прикроет эманации карт, – резонно заметил Ноут, руководствуясь не столько знанием магических закономерностей, сколько логикой. – Мы ведь не смогли сразу вычленить их силу у Филодо. Если не вскрывать оправу, всплеска силы не будет.
– Отлично! А я думал, только у меня от драконьей безделушки нюх заложило, – просиял Кэлер и, хозяйственно ухватив одну ненужную газетку (за неимением лишней древесины их делали из каких-то водорослей, потому оливковый отлив был неотъемлемым признаком бумаги) из стопки на столе, весьма профессионально завернул покупку и сунул ее в большой нагрудный карман. – Тогда самое время домой собираться. Связист небось заждался на границе.
Согласные реплики кузенов и незаданные вопросы касательно должности, обозначенной на карте Моувэлля в Колоде Джокеров, были заглушены раздавшимся у входной двери звонком – звуком тихим, приятным, но раздражающим самим своим возникновением в неурочный час.
– Кого это демоны ночью принесли? – удивленно сдвинул брови Кэлер. Он считал кузенов парнями деловитыми, подчас даже весьма серьезными и совершенно неспособными на авантюрные выходки и знакомства с людьми, шатающимися по чужим квартирам в неурочный час. – Вы гостей никаких не ждете?
Тэодер и Ноут синхронно покачали головами. Последний подошел к камере наблюдения рядом с дверью и совершенно не по-джентльменски выругался. На площадке переминалась с ноги на ногу его давешняя попутчица из лифта – девица с челкой и нарушенной координацией движений.
– Твоя краля? – с усмешкой поинтересовался у кузена бог бардов, изучая «красавицу». Ноут издал мученический стон и коротко поведал родственникам о собственных злоключениях и страхах, касающихся их последствий. Если настырная девица повадится шляться в квартиру, ему не останется ничего другого, как сменить адрес.
– Не переживай ты так, – Кэлер снисходительно, правда, совсем не обидно, ухмыльнулся. – Отвадим твою куколку.
– Она не моя, – процедил принц, поджав губы. Упрек в столь дурном вкусе уязвил самолюбие эстета Ноута.
– Тем более отвадим, – утешил кузена Кэлер, все-таки не удержавшись от легкого покровительственного похлопывания по плечу, стойко перенесенного жертвой. – Вы, ребята, ступайте пока в комнату, я займусь этой шмарой.
Странное словечко как нельзя более подходило раскрашенной и нелепо остриженной дамочке, сменившей свой оригинальный плащ на не менее уникальное нечто, похожее на крохотный, едва прикрывающий пупок халатик или ночную сорочку.
Принцы послушались брата и покинули плацдарм будущего сражения. Судя по тому, как быстро девица сумела вычислить место проживания приглянувшегося ей кавалера, она отличалась немалым упорством. А полное отсутствие чувства такта с лихвой возмещалось бесстыдной наглостью. Это же надо, заявиться среди ночи на квартиру к незнакомому мужчине! Так в Лоуленде не поступали и шлюхи! Ноут полагал, что легко уладить дело не удастся даже Кэлеру, привыкшему усмирять самых задиристых и настырных драчунов. Впрочем, другого легального и не затратного выхода принц все равно не видел, поэтому решил довериться кузену.
Бог пиров лукаво подмигнул братьям, меняясь прямо на глазах. Четкие очертания его лица немного отяжелели и расползлись, синева вновь прорезавшейся щетины сделалась отчетливее, глаза утратили яркий блеск. Красавец-бог стал похож на вполне симпатичного, пусть и без особых претензий, человека. Это было даже не маскировкой, а своего рода частичной мимикрией.
