Бог пиров лукаво подмигнул братьям, меняясь прямо на глазах. Четкие очертания его лица немного отяжелели и расползлись, синева вновь прорезавшейся щетины сделалась отчетливее, глаза утратили яркий блеск. Красавец-бог стал похож на вполне симпатичного, пусть и без особых претензий, человека. Это было даже не маскировкой, а своего рода частичной мимикрией.
Кэлер перетащил упакованный щит в ванную, запихнул куртку и сумку в коридорный шкаф, снял высокие ботинки и носки и сунул их туда же на нижнюю полку. Затем, расстегнув три верхние кнопки на рубашке и взлохматив волосы, чтобы придать себе окончательно одомашненный и чуть сонный вид, нараспашку открыл дверь.
Лениво прислонясь к косяку, бог прогудел, почесывая могучую грудь:
– Привет, крошка. Ты заблудилась или ищешь кого?
Девица вперила взор свободного от челки глаза в мускулистый торс принца, потом опустила вниз к босым ногам, задумчиво перебирающим длинными пальцами, от неожиданности отступила на шаг и проблеяла первое, что пришло в ее пустенькую головку:
– А разве здесь живет не такой светловолосый молодой мужчина с таким мечтательным взглядом?
– А-а-а… ага, – тряхнул головой принц, будто осмысливая вопрос девицы, и громко рыгнул. Почему-то аромат, вылетевший из его рта, сочетал в себе утонченные нити запахов чеснока, соленой рыбы, грибов-навозников и перезрелого дуриана. – Живет. Обычно. Он и его темненький дружочек. Только у них сейчас отпуск, укатили на курорт отдохнуть, расслабиться, – Кэлер нахмурил брови, поднатужился и выдал следующую фразу как мудреную для личного интеллекта цитату: – …придать новую свежесть своим отношениям.
– Отношениям? – беспомощно захлопала тяжелыми от лиловой краски ресницами ночная гостья, сделав еще один шажок назад. Она стала похожа на глупого мотылька, упрямо долбящегося о толстое стекло фонаря. До света не добраться, только пыльца с крылышек опадает. Для полного совпадения с образом мелкие частицы краски действительно посыпались на щеки незваной гостьи.
– Ну да, – громко пустив пахучие ветры, подтвердил Кэлер с широкой улыбкой гонца, принесшего добрую весть. – А меня их знакомый за квартирой присмотреть попросил, чтобы парни не дергались, могли спокойно расслабиться. Какая ж тут любовь, если о шмотье каждый час вспоминаться будет? Охрана-то охраной, а живой человек всяко надежнее, цветочки опять же есть кому полить и рыбок покормить…
– Тогда я пойду, – пригорюнилась дамочка, сжав воротничок халатика так, словно это было ее разбитое на мелкие осколки и грозящее развалиться пустое сердечко.
– Чё? Уже? – удивился Кэлер, почесав затылок пятерней. – А то оставайся. У меня-то прибор на обе стороны работает, не пожалеешь, – мужчина положил руку рядом с молнией брюк, будто и впрямь намереваясь продемонстрировать собеседнице свое оборудование во всей могучей красе и, возможно даже, в полной боевой готовности.
– Нет-нет, я пойду, – шмара торопливо развернулась и понеслась к лифту, едва не теряя малиновые туфельки на высоких тоненьких каблучках. Развевающийся халатик открывал вполне аппетитную попку, опоясанную тонкими лиловыми, как тушь на ресницах, веревочками.
– Не хошь как хошь, – философски пожал плечами отвергнутый принц и крикнул вслед девице, проявлявшей поразительные проворство и ловкость, ничуть не вязавшиеся с гипотетически нарушенной координацией: – Парням-то чего передать? Или, может, они тебе денег должны?
– Нет, нет, ничего не надо, – уже пребывая в лифте и относительной безопасности, отказалась от всех претензий на прошлое, будущее и настоящее внимание светловолосого незнакомца соседка, сраженная красноречием и красотой Кэлера.
– Ну не надо, так не надо, – протянул принц, шумно захлопнул дверь, громко расхохотался и крикнул: – Вылезайте, парни! Ноут, домогавшаяся тебя малютка убралась восвояси и вряд ли решит вернуться. Я ей не понравился.
– Странно, – чуть приподняв бровь и задумчиво оглядывая колоритный образ неотесанного мужлана, созданный кузеном, покачал головой Тэодер.
– Сам удивляюсь. И с чего бы, я ведь такой видный парень? – ухмыльнулся Кэлер, еще раз почесал могучую грудь и принялся споро застегивать рубашку. По мере того как с едва слышным звяканьем соединялись треугольники кнопок, облик принца обретал истинные черты. Спустя несколько секунд он снова выглядел как бог, а не как дурная штамповка с него.
– Спасибо, – чистосердечно поблагодарил родственника Ноут, несколько смущенный оригинальной трактовкой своих чисто деловых отношений с Тэодером. Щеки музыканта подернулись розовым флером румянца.
– Да не за что, братец, я неплохо развлекся, – ухмыльнулся принц, вытаскивая схороненный щит и одеваясь.
Боги быстро собрались в путь. Теперь, чтобы покинуть заболоченные земли Вирука, им не нужно было выходить под ночное небо, щедро дарящее очередной порцией дождя случайных прохожих, или, того хуже, переноситься на то самое болото, с кочки которого они начали свой знаменательный путь. Урбанизированный мир был явно не прочь избавиться от божественных носителей магии и, как только трое лоулендцев приготовились к телепортации, охотно выпихнул их прочь.
Кэлер, ничего не имевший против воды как таковой и даже дождей в частности, терпеть не мог единственной их разновидности – обильных затяжных осадков. Бога, воспринимающего практически любую сторону жизни со спокойным удовлетворением, ловящего своеобразный кайф даже от пребывания в тюрьме, раздражала вязкая хлюпающая под ногами пакость, в которую превращали землю непрекращающиеся потоки дождя. Если у Мелиора или Энтиора каким-то образом получалось преодолевать слякоть без всякого урона для туалета, то Кэлер, как нарочно, вылезал из луж перепачканным, точно всласть навалявшийся в грязи боров. Не спасали ни заклятия, ни высокие зачарованные сапоги, ни плащи (сволочи, даже самые дорогие, моментально начинали протекать!). Опытным путем принц уяснил, что спастись от мокрых объятий проклятущей мерзости он может только одним способом – не встречаться с ней. Вот только, как начал подозревать бог, грязь питала к нему тайную страсть и всеми силами пыталась найти дорогу к неприступному сердцу возлюбленного, иным образом Кэлер не мог объяснить своих частых встреч с ненавистной «особой».
Поэтому, выбравшись с Вирука, принц испытал истинное ликование при виде песчаного берега, парящих в синем небе птиц, мелких ракушек в россыпи песка, поблескивающего на солнце, и безграничного морского простора. Вот эта вода была правильной: она занимала положенную ей Творцом нишу и не пыталась перекроить по своему образу и подобию последние клочки суши. Тэодер и Ноут разделяли удовольствие брата, хоть и в более сдержанной, чем пляски со щитом на песке, форме.
