След левой задней лапы мы обнаружили только возле дерева, куда зверь затащил добычу. Отпечаток был небольшой, рядом — характерная бороздка. На стволе дерева виднелись царапины, оставленные когтями трех лап. Где же следы от четвертой? Мы присели на корточки и стали внимательно изучать царапины. Вдруг над нами раздался треск. Никто не успел вскочить на ноги — в воздухе пролетело могучее тело и упало Панго на спину. Прямо перед собой я увидел леопарда. Видимо, самка плохо рассчитала бросок, или же Панго успел передвинуться, но вместо спины хищница вцепилась в плечо следопыта. Прежде чем я успел вскинуть дробовик, зверь скатился по спине Панго на землю и скрылся в кустах.
Я заметил, что животное опиралось на три лапы, а четвертую поджимало.
Крикнув, чтобы Джума помог Панго, я бросился за людоедкой. Но та исчезла, словно призрак. Я понял, что преследовать ее напрасно. Вспугнутый хищник избегает встречи, а бывает, что и бросается на преследователя. Поэтому я быстро вернулся обратно.
Панго шипел от боли и проклинал чуи. Джума осматривал его раненое плечо. Крови было много, но рана не представлялась нам опасной. Конечно, ее следовало обработать. Мы бегом направились к машине. В «Тойоте» была хорошо оснащенная аптечка, которая не раз выручала нас в буше.
По дороге мы договорились, что останки жертвы оставим там, где мы их обнаружили, и вернемся к дереву позже. В деревне я приказал вскипятить воды и тщательно промыл рану. Панго повезло. Когти не задели артерию. В одном месте рана была так глубока, что в нее можно было всунуть палец. Правильнее всего было послать следопыта к доктору. Я опасался, что в рану могла попасть инфекция, которая осложнила бы процесс заживления.
После отъезда следопытов я вновь направился к месту, где хищник спрятал свою добычу. Отец несчастной Наоты хотел идти со мной. Я объяснил Окотоку, что это слишком опасно и попросил его, если он действительно хотел помочь, не пускать жителей деревни на эту тропинку. Случись такое, я мог случайно подстрелить кого-нибудь.
Медленно продвигаясь вперед, я добрался до места, откуда было хорошо видно дерево. Я внимательно осмотрел тропу, но леопарда там не обнаружил. Потом по большой дуге обошел дерево и с подветренной стороны, примерно в тридцати шагах, нашел укрытие среди кустов. Ножом я обрезал несколько веток, которые сужали обзор и мешали мне целиться и пользоваться оружием.
Около полудня пошел дождь. Я снял рубашку, завернул в нее дробовик и прислонил ружье к стволу куста.
Дождь был достаточно сильный, он шел уже второй час, но ничего не происходило. Время от времени я осматривал в бинокль крону дерева, стараясь оберегать оптику от падающих капель. Людоеда — как не бывало. После пяти часов вечера я услышал осторожный свист. Вернулся Джума.
— Что с Панго? — спросил я.
— Доктор зашил рану и сделал несколько уколов, — сказал следопыт, — Через три дня приедет, посмотрит снова. Панго остался в деревне и ждет нашего возвращения. Разрешение от Гидеона лежит в машине, — Через минуту Джума добавил: — Мне кажется, здесь будет тихо. Это очень хитрая сволочь. Она больше не придет. Придется нам что-то делать с маленькой Наотой.
Для очистки совести мы решили остаться у дерева до наступления темноты и лишь потом отнести мертвое тело в деревню.
Начало темнеть. Я подумал, что лучше переменить оружие и взять крупнокалиберный карабин. Чем гуще становилась темнота, тем больше я сомневался в убойной силе дробовика.
— Пойдем, — сказал я, и мы потихоньку начали выбираться из укрытия.
В эту минуту Джума застыл и, выпучив глаза, уставило куда-то мне за спину. Я быстро обернулся, вскинул дробовик и увидел в двадцати шагах от себя леопарда, исчезающего в густых зарослях. Выстрелить я не успел.
— Бвана, это была она, — возбужденно прошептал Джума, — Убегая, она прихрамывала. Она знала, что мы здесь. Ползла к нам с подветренной стороны. Сдается мне, она более опасна, чем мы думали.
Мы подождали полной темноты, но ничего не произошло. Решили оставить тело ребенка на дереве и рано утром вновь вернуться сюда, соблюдая максимальную осторожность.
Мы переночевали в деревне, а в половине четвертой опять заняли позицию под кустом с обрезанными ветками. Сидели до рассвета, но не заметили поблизости ни малейшего движения. В восемь часов Джума забрался на дерево и снял тело мертвой девочки.
Несчастная мать и другие женщины в деревне плакали навзрыд. Окоток благодарил нас за то, что мы нашли тело Наоты, теперь можно было предать его земле. Он также попросил нас остаться, хотя бы до окончания траурного обряда. Мы не могли ему отказать. Сразу после похорон, сославшись на ранение Панго, мы уехали в свой лагерь.
— Бвана, где вы были? Я за вас беспокоился! — закричал Кауки, — Ты только посмотри на Панго! Этот увалень едва может вылезать из машины, а ты берешь его на охоту на людоеда. Глянь — он вот-вот расплачется. А Джума, тот совсем не моется и воняет, как гиена. Он к тебе приведет грифов, бвана. Ну и общество!
Кауки частенько разыгрывает и подкалывает людей, но мы знаем характер нашего старого добряка повара — это его способ выразить радость, что мы живы.
— Хватит нести чепуху! Лучше посмотри, как леопард разукрасил плечо Панго. Мы чертовски голодны! Приготовь что-нибудь поесть. А я пока приму душ, чтобы не вонять, как ты говоришь.
Я забрался в свою палатку. Оттуда было хорошо слышно, как Кауки проклинает всех леопардов в Танзании. Он искренне любит следопытов и его шутки в их адрес — обязательная часть жизни в лагере.
Я привел себя в порядок. На сытый желудок, да еще когда я надел чистую рубашку, мир вокруг стал казаться немного лучше. Единственное, что меня беспокоило, — это ушедший от нас людоед. Смертельная опасность продолжала грозить обитателям деревень. С этими невеселыми мыслями я уснул.
На следующий день после завтрака я пошел посмотреть, как там Панго. Он сидел со всеми у костра и о чем-то оживленно рассказывал. Чувствовал он себя хорошо.
— Я направляюсь в деревню за козой, необходимо начать прикармливать людоедку. Кто поедет со мной?
Все хотели ехать, но это было уже чересчур. Больше всех канючил Кауки:
— Бвана, возьми меня! Я давно уже никуда не ездил с тобой.
— Хорошая идея. Заодно пробежишься, глядишь — кило лишнего веса скинешь, — согласился я.
— Спасибо, бвана. Я не Панго и никому не позволю отгрызать от себя куски мяса. Я исконный житель буша с берегов озера Виктория и эту людоедку, если будет нужно, задушу собственными руками, — страшно вращал глазами Кауки, забираясь в кузов джипа.
Мне не пришлось покупать козу. Окоток просто отдал нам ее. Мы поехали к злополучному дереву. Из козы получилось пять кусков приманки. Внутренности пошли на создание искусственного следа, ведущего к дереву. Одну приманку я решил повесить в кроне акации. При этом не обошлось без сложностей.
