— Тебя, вообще-то, это волнует? — спросила она.
— Что здесь ничего нет? Скорее, начинает удивлять.
— Посмотрим теперь здесь? — Надира указала на дверь между стойлами. Она была не заперта. Когда дверь открылась, на нас обрушилось море света.
Мы оказались во фруктовом саду. Вся противоположная стена была стеклянной, и заиндевевшие окна сияли россыпями бриллиантов. Деревья сверкали. Листва их пожухла и покрылась инеем. Это было похоже на некий зачарованный, на столетия погруженный в сон сад, который снова начнет цвести и плодоносить, лишь когда возвратится король. Я не очень-то разбираюсь в деревьях, но сумел понять, что там было собрано несколько разных видов.
— Смотри, — окликнула Надира, — и огород тоже есть.
С краю от деревьев примостилась прямоугольная грядка. На ней ничего не успело вырасти, лишь несколько увядших стебельков и плетей. Но каждый рядок был помечен колышком с маленькой рукописной табличкой: картофель, помидоры, морковь, шпинат, ревень, горох.
Мне рассказывали о поварах, выращивающих на подоконниках в горшках базилик, но я никогда не слышал о воздушных садах и огородах.
— Это, наверное, ещё один из его экспериментов, — сказал я, — он хотел посмотреть, как деревья и растения будут чувствовать себя в небе. — Я перевел взгляд на огромные окна. — Света, я думаю, им хватало.
— Но как они всё это поливали? — спросила Надира.
— На борту множество водяных танков. Могли и собирать воду во время дождя. На большинстве кораблей имеются выдвижные желоба. Пролетишь под дождевым облаком, и можно быстро пополнить запас воды.
Я вдруг подумал о рисунках Грюнеля, о пышных садах и теплицах.
— Он хотел построить свой воздушный город, — уверенно сказал я. — Вот почему он полетел. Чтобы узнать, возможно ли это. Вода из туч. Еда с фермы. Единственное, чего у него не было, — это горючего. А без него ничего не получилось бы.
Надира пожала плечами. Её это, похоже, не слишком интересовало. Кейт поняла бы моё волнение. Она знала меня давно, знала и ту часть меня, которая страстно желала никогда не расставаться с небом.
— Может, он закопал своё сокровище, — предположила Надира.
Я в смятении оглядел сад. Если бы Хэл увидел его, он, наверно, пожелал бы, чтобы мы всё здесь перерыли. Грюнель был такой странный. Казалось вполне возможным, чтобы он зарыл свой клад в землю. И всё же у меня не лежало сердце заниматься этим прямо теперь.
— Может, оставим это развлечение на потом? — предложил я.
— Красиво, — сказала Надира, разглядывая сказочный сад.
— Ты в порядке? — спросил я, заметив, что она дрожит.
— Замерзла немножко.
— Подыши кислородом.
Я ждал, пока она нацепит маску и сделает несколько глубоких вдохов. Я чувствовал себя виноватым.
Надо было чаще останавливаться и отдыхать. Когда видел, как человек скачет по крышам, уворачиваясь при этом от пуль, трудно представить, будто что-нибудь может его остановить. Несколько минут спустя она сняла маску.
— Голова болит? — спросил я, вспомнив, как она морщилась и терла виски утром, перед высадкой на «Гиперион».
— Не очень.
— Точно? Хочешь вернуться на «Сагу»?
Она смотрела на меня зелеными глазищами.
— Ты очень добрый, — произнесла она.
Я неловко рассмеялся:
— Нет.
— Да. Ты заступался за меня, когда никто другой не стал бы.
— Удивительно, что ты можешь хорошо ко мне относиться после того, что произошло между мной и твоим отцом.
— Ты всего лишь защищался. Ещё с нашей первой встречи я почему-то была уверена, что в тебе нет ни капли жестокости. Ты очень хороший человек. Ты как… как Статуя Свободы.
— Ну, обычно я не ношу тогу. Ты уверена, что не бредишь?
— Она как маяк, стоит там и всматривается в будущее. Мне нравится, что ты уверен, будто на свете нет ничего невозможного.
Эти её слова удивили меня: хоть и лестные, они казались несправедливыми. Потом мои мысли приняли более мрачное направление.
— Да ну, — сказал я. — Я-то чувствую себя почти мошенником.
— Почему?
— Охотиться за сокровищем для меня — всё равно что стать пиратом. Я этого богатства не заслужил. Если бы я играл по правилам, то сидел бы сейчас в Академии и готовился к экзаменам.
— Правила, — фыркнула Надира. — Если бы я поступала по правилам, то была бы уже замужем.
Я скорчил гримасу:
— За типом с гнилыми зубами.
Она кивнула.
— Некоторые правила и впрямь стоит нарушать, — признал я.
— Если мы найдем здесь золото, — сказала она, — тебе не нужно будет возвращаться в Академию. И не придется до конца жизни возить богачей. Ты сможешь делать всё, что захочешь. Купишь себе корабль. Тебе не надо будет ни перед кем отчитываться, только перед самим собой. Ты сможешь идти своим собственным путем.
Она рисовала прекрасную картину моего будущего, ту самую, которую я и сам представлял все последние дни. И всё же в картине этой было нечто от миража. Будущее ускользало из моих рук — или это я был слишком робок и неуклюж, чтобы схватить его?
— Ты и я — мы оба нарушители правил, — сказала Надира. — Мир жесток. Пусть мы не сможем изменить его, но я думаю, что мы всё же оставим в нем свой след.
— Надеюсь, ты права, — отозвался я.
Она коснулась пальцами моего лица.
Я желал этого прикосновения.
Мне захотелось кричать, потому что в то же мгновение я понял, что хотел, чтобы меня касались пальцы Кейт, а её не было рядом. Несмотря на то что мы вовсе не подходим друг другу, несмотря на моё неверное сердце, именно её желал я превыше всего и боялся, что потерял её.
Я прочистил горло и едва не упал, потому что корабль неистово содрогнулся и продолжал содрогаться. Солнце всё так же ярко светило в окна, но невидимый ветер уже стиснул «Гиперион» в своих когтистых лапах и не хотел отпускать.
— Давай выбираться, — сказал я.
По вздыбившемуся полу мы пошатываясь добрели до двери и вышли на мостик. Ветер врывался сквозь дыры в наружной оболочке корабля и завывал в снастях, словно дьявольская скрипка. Я увидел Дорье, с трудом идущего по мостику к нам.
— Уходим! — прокричал он.
Мы добрались до носового трапа одновременно с Хэлом и Кейт.
— Немножко задувает, — сказал Хэл.
— Вы что-нибудь нашли? — спросил я.
Он покачал головой и промычал что-то. Это мне было безразлично. Я смотрел на Кейт. Я почти ждал, что вот сейчас она объявит о помолвке.
— Идите вперед, Круз, — сказал Хэл. — Отложим это до «Саги».
Я начал карабкаться в «воронье гнездо» по трапу, раскачивающемуся, будто маятник, в такт килевой качке корабля. Из-под наблюдательного колпака я осмотрел небо, и то, что я увидел, мне не понравилось.
