— По крайней мере, хоть что-то, — заметил я.
— Этого не хватит на починку хотя бы одного из моих двигателей.
Мы с трудом спустились по шатающемуся трапу на килевой мостик, который раскачивался под нашими ногами, и направились на корму. Мы завернули в апартаменты Грюнеля, чтобы взять из шкафа столько одеял, сколько сможем унести. Хотя мы не заходили собственно в спальню, я чувствовал, что покрываюсь испариной, стоило только представить, как он сидит в своё м кресле-шезлонге, с запавшими щеками и настороженным взглядом. Хотел бы я знать, на нем сейчас простыня или нет.
Снова выйдя на мостик, мы остановились возле одного из танков с пресной водой и сумели отколоть несколько сосулек, чтобы сосать их. Нас всех мучила жажда. Но сосульки обожгли мои губы и язык таким ужасным холодом, что едва ли имело смысл с ними связываться. Мы добрались до мастерской и выключили фонарики. Я опасливо посмотрел на похожее на телескоп громадное устройство. Хоть оно и вибрировало слегка при наиболее сильных порывах ветра, но, кажется, было прочно прикреплено к полу — как и любое другое оборудование в этом помещении.
— Я бы не отказалась от чашки чая, — сказала Кейт и уселась, прислонившись спиной к ящику.
Надира извлекла из рюкзака засахаренные орехи и предложила нам. Я раздал одеяла, присматриваясь к лицам девушек, гадая, на сколько им хватит сил.
Хэл отошел в сторону. У одной из стен он обнаружил лестницу, перемещающуюся по рельсу, проложенному перед шкафами. Я оставил Кейт и Надиру и подошел к нему. Он несколько раз пытался подняться на лестницу, но она скользила вперед-назад слишком сильно. Наконец он, выругавшись, сдался и решил искать, стоя обеими ногами на полу. Вообще-то, ещё лучше было бы сесть, но он был ужасно раздражен. Ему необходимо было найти хоть что-нибудь существенное.
Ветер за бортом визжал, свистел, лупил по обшивке, желая пробраться внутрь.
— Я не думаю, что это кончится скоро, — сказал я.
— Нет, — согласился он.
— Дорье будет пытаться состыковать корабли ночью?
— Он дождется рассвета.
Хэл был возмутительно спокоен, и я восхищался им, пытаясь подавить собственный нарастающий страх.
— Если мы останемся здесь на ночь, — продолжал я, — то будет ещё холоднее.
Хэл хмыкнул:
— Здесь мы, по крайней мере, не на ветру.
— Я боюсь за девушек. Если им понадобится дышать кислородом, он быстро кончится.
— Они могут разделить между собой мой. Мне он не нужен.
Я вернулся к Кейт и Надире и сказал им, что собираюсь развести костер. Мне нужно было заняться чем-нибудь. Я разломал в щепки несколько крышек от ящиков и сложил их на лист металла. В ящиках было полно упаковочной бумаги и стружки. Всё это мигом разгорится.
— Ты полезный спутник на случай кораблекрушения, — сказала Надира.
— Это не кораблекрушение, — весело сказал Хэл, беря одеяло и устраиваясь рядом с Кейт. — Наш корабль ещё может лететь. Всё, что нам нужно делать, — это беречь тепло. Так вот, фокус, которому быстро выучиваешься на Эвересте, состоит в том, чтобы прижаться как можно ближе друг к другу, сохраняя тепло тел. — Он придвинулся к Кейт и махнул Надире, чтобы она присоединялась к ним. Та в ответ приподняла бровь.
— Поверьте мне, — продолжал Хэл, — это обычный способ в горах. Сохраним тепло — останемся жить.
Надира предпочла сесть рядом с Кейт. Хэл обложил их ещё одеялами. Кейт улыбалась, ей, похоже, нравилось это. Моё сердце застучало часто и гулко, так что зазвенело в ушах.
— Присоединяйтесь, Круз, — позвал Хэл. — Чем больше, тем лучше.
— Где бутановая горелка? — спросил я.
— Зачем? Что вы хотите сделать?
— Развести костер.
Хэл помотал головой:
— Нет, когда корабль так болтает. Если выскочит какой-нибудь уголек и огонь выйдет из-под контроля, нам конец. И в любом случае, в таком разреженном воздухе костер нормально гореть не будет. Только дыму наделаете.
Об этом я не подумал и почувствовал себя полным идиотом.
— Что мы можем сделать, — продолжал Хэл, — так это устроить топку.
— А что это? — спросила Кейт.
— Так мы на Эвересте называли процесс получения воды. Отыщите какой-нибудь металлический сосуд, и с помощью горелки мы натопим немного льда и получим питьевую воду.
Я принялся рыскать в поисках подходящего сосуда, который не был бы уже занят под какую-нибудь отвратительного вида химию. Устроим топку, обиженно бурчал я себе под нос. Мы на Эвересте так говорим. Конечно, Хэл и должен знать всё о том, как выживать на больших высотах. Он — само совершенство. Он всегда прав. Нам нужна вода. На такой высоте очень легко наступает обезвоживание. И сосать лёд или снег недостаточно.
За огромными окнами пылало солнце, качающееся то вверх, то вниз, в такт прыжкам корабля по воздушным штормовым волнам. Я оказался возле огромного «телескопа» и окинул взглядом сложный пульт управления. Хотел бы я знать, для чего все эти кнопки и шкалы. Хэлу на это, может, и наплевать, но не мне. У меня было такое ощущение, что именно над этим устройством Грюнель работал во время полета. Я смахнул иней с медной панели — и увидел замочную скважину.
— Мне кажется, вам стоит взглянуть на это! — позвал я остальных.
Они вылезли из-под одеял и присоединились ко мне. Скважина была удивительно похожа на те, что были в дверях мертвого зоопарка и мастерской.
— Ну разве не занятно? — Хэл оценивающе разглядывал массивное основание устройства. — Такая большая шкатулка, да?
— Вы думаете, оно набито деньгами? — озадаченно спросил я.
— Желательно золотом, — заметила Надира. Она уже потянулась скинуть капюшон, чтобы достать ключ.
— Нигде не вижу никаких петель, — прокомментировал Хэл. — Если тут и есть дверца, она хорошо замаскирована.
Надира вставила ключ в скважину. Она уже изучила все тонкости: полегоньку поворачивала и подталкивала его, пока он не вошел на всю длину, а потом повернула на полный оборот.
На приборной панели устройства беззвучно замигали лампочки. Я услышал внезапное журчание воды и, прислушавшись, понял, что звук исходит от пары широких труб, идущих от машины вверх по стене к большому, установленному на помосте резервуару.
— Она должна была замерзнуть, — пробормотал я.
— Что эта штука делает? — подозрительно произнес Хэл.
Внезапно помещение залил свет — это включились подвесные светильники под потолком. Ожившая вдруг дрель заставила нас всех подпрыгнуть. Я бросился к ней и сумел выключить. Раздалось громкое потрескивание: вдоль плинтусов были проложены электрообогреватели, и их начавшие нагреваться спирали медленно разгорались оранжевым светом.
