И опять на палубе гора рыбы, перемешанной с крабами всевозможных размеров и видов. На этот раз нам особенно повезло с ракообразными. Среди них преобладали промысловые камчатские крабы крупных размеров. Как ни хотелось отведать свежесваренного краба, но Наташа уговорила меня подождать еще неделю, когда они станут наконец достаточно вкусными. Разумеется, мы искали синего краба; но и в этот раз не нашли… Зато было много других, правда, уже нарисованных, но от этого не менее красивых.
Розово-желтый с ярко-красными шипами крупный краб эримакрус, или, как его называют, четырехугольный волосатый краб, требовал небольшого душа и пятиминутной чистки мягкой щеткой. После этого он предстал во всей своей красе. Дело в том, что все его тело и ноги густо покрыты короткими, золотистыми волосками-щетинками. В них забивается ил, песок, а когда находишь краба среди выловленной рыбы, — то слизь и чешуйки.
Другой краб — пятиугольный волосатый (тельмессус) значительно меньших размеров и не так мохнат, как эримакрус.
Волосатые крабы кажутся приземистыми, плотными. У них массивный панцирь и толстые ноги. По сравнению с ними крабы стригуны выглядят особенно щуплыми. Стригуны бывают очень крупными, нередко попадаются экземпляры, достигающие в размахе ног шестидесяти-семидесяти сантиметров. Но их длинные конечности почти плоски, тонки и придают им паукообразный вид. Эти крабы цвета меди, немного окислившейся, слегка позеленевшей в углублениях панциря. А на клешнях переливы золотисто-зеленого, оранжевого и алого цветов, радужные, как майолика. Стригуны лежали смирно и казались мертвыми. Но если надо было их взять из плоской ванночки с водой, где они находились, следовало беречься длинных и тонких, похожих на ножницы, клешней.
Еще один краб, такой же частый гость в прилове, как волосатый и стригун, — это хиас. Он значительно меньше их. Плоские, длинные ноги и переливчатые краски на клешнях напоминают стригуна. Хиас, как и стригун и водорослевые крабы пугеттии, относится к семейству крабов-пауков.
Из других ракообразных попались шримсы-медвежата с колючим грязновато-восковым панцирем, знакомые нам по вечерним пиршествам, и несколько пестрых, в красную крапинку, креветок, очень похожих на прибрежных травяных чилимов, ну и, разумеется, вездесущие раки-отшельники.
Крупных брюхоногих моллюсков хризодомусов и нептунеа я набрала целый ящик. Из их мяса вечером Лида сделает рагу, а раковины, поделив между собой, мы повезем в качестве сувениров и подарков московским друзьям.
Очень красивы небольшие, в палец длиной, вытянутые раковины моллюсков турителла и скала. Они будут украшением нашей коллекции. Особенно хороша скала. На поверхности ее раковины замысловато переплетаются рубчатые ребрышки. К сожалению, эти моллюски попадались нам нечасто.
В канне сидело совершенно непонятное с первого взгляда существо, как будто сделанное из оранжево-розового мармелада. Да и форма у него была какая-то кондитерская — что-то среднее между пирожным и громадной, с кулак, конфетой.
Полупрозрачное, очень плотное тело сверху украшали ряды пушистых «цветочков». Это был голожаберный моллюск тритония. Она лежала в слишком тесном для нее помещении, свернувшись в тугой комок. Когда же, пересаженная в более просторный сосуд, тритония медленно развернулась, то превратилась в очень красивое животное с длинным телом, на котором двумя рядами, как цветы на грядке, росли широкие, резные «листья» — ветвистые жаберные выросты. На голове тритонии плоский зубчатый гребень — лобный край, а у его основания две трубочки, из которых, как из ваз, торчат букеты зеленоватых щупалец-ринофор.
Другой голожаберный моллюск — дендронотус — попался нам в конце дня. Он был меньше тритонии, розово-сиреневый с белыми и темными крапинками. У него на спине был прямо-таки цветник из длинных, перистых жаберных выростов. Такие же сильно разветвленные выросты были у дендротуса и на переднем крае головы. Словом, не животное, а клумба.
Голожаберные моллюски встречаются почти во всех морях, но самых крупных, разноцветных и красивых можно найти в морях с океанической соленостью. Особенно хороши они в тропических водах.
Пожалуй, одной из интереснейших находок этого дня была голова горгоны, или горгоноцефала, что означает то же самое, только по-латыни. Это иглокожее животное, из класса офиур, настолько своеобразно, что его ни с кем не спутаешь. Из оранжевого диска диаметром в пять или шесть сантиметров отходят ветвящиеся гибкие лучи. Чем ближе к концу, тем больше веточек и тем они тоньше. Когда животное вынуто из воды, кажется, что на концах его лучей выросли клубки тонких, перепутанных между собой отростков. В воде животное расправляется, и тогда становится видно, что концы разветвлений закручены кверху.
Из других иглокожих животных нас заинтересовали розоватые морские ежи с очень выпуклым высоким телом, покрытым редкими короткими иглами. С этими ежами пришлось обращаться очень осторожно и бережно, так как иглы сыпались с них, как с пересохшей елки.
Крупные морские звезды, колючие эвастерии и у берегов были почтенных размеров, но здесь мы нашли одну из них поистине великаншу — шестьдесят пять сантиметров в размахе лучей! К сожалению, ее сильно помяли при разборке улова, и один луч был полуоторван от диска.
Другая эвастерия, сетчатая, достигала в размахе лучей «всего» сорока пяти сантиметров. Она была темно-красного цвета с выпуклой, как бы нашитой на ее поверхность ярко-синей сеткой.
Каждые полтора-два часа мы с интересом ждали, что принесет на этот раз снюрревод, И каждый раз находили все меньше новых животных. Зато были довольны рыбаки: попадалось много хорошей, крупной камбалы.
Когда смотришь со стороны на слаженную работу, кажется, что все очень просто. Все непрерывно, согласованно движутся вокруг поднимающегося из воды мокрого, тяжелого снюрревода. Работают напряженно, без криков и споров. Капитан работает вместе со всеми, и его не различишь среди фигур в прорезиненных широченных брюках и куртках с капюшонами.
За этой кажущейся легкостью и простотой, с которой каждый выполняет свою работу, кроется большой и тяжелый труд. И немалая доля успеха зависит от капитана. Наш хозяин Сергей Михайлович был прав, говоря, что это мастер своего дела. После двух тоней судно пошло на несколько километров в сторону. Сделали замет. Потом отошли еще и сделали еще один замет. И каждый раз был хороший улов. Для такого уверенного выбора места надо хорошо знать пути миграции камбалы, места, где она кормится, чтобы не терять времени на поиски. И знание это дается многолетним опытом и систематическим наблюдением за скоплениями рыбы. Капитан знает, где ловить весной, где в июне, где в первой или второй половине того или иного месяца. Но один капитан, без дружного и трудолюбивого экипажа, сделать ничего не сможет.
