прелестно…
— П-ф-ф, — я поморщился, до того шершавое слово «прелестно» царапнуло по мыслям.
Пусть я, конечно, теперь на стороне Света, но это не делает меня обязанным менять привычки. Достаточно того, что не убиваю врагов пачками. Силы зла запретили.
Встав, я отряхнулся. Возле пещеры земля была усеяна крупными крыльями насекомых, паучьими лапами и мышиными хвостами. Кутень развлекался всю ночь.
Надо бы и самому подкрепиться…
Едва я так подумал, как мне на плечо свалился цербер.
— Ням-ням-ням, — он вывалил мне на ладонь увесистый плод, похожий на яблоко.
Конечно, было бы предпочтительнее мясо, но я с удовольствием вгрызся в кисло-сладкую мякоть и побрёл по лесу, отправив щенка на разведку. Мне следовало вернуться в город, первым делом найти своих, и думать дальше, что делать.
Хотя нет. Вторым делом надо навестить того торговца Юрия на рынке, у которого полог палатки был заговорён магией Тени. И этот торговец должен был из кожи вон вылезти, но помочь мне.
Потому что чёрное, с насыщенным красным отливом Червонное Кольцо на моём пальце нужно было спрятать. Мне нужны перчатки, но не простые… В общем, покопаюсь в его барахле, обязательно найду какую-нибудь полезную ткань. Ведь если сюда заявились паладины Яриуса, то о таких мелочах, как запах Тьмы, следует озаботиться заранее.
Ночь не прошла бесследно. Я довольно долго тренировался с новым источником огня, изучая его со всех сторон. И вердикт был такой — маг огня из меня был никудышный, я даже толком не мог метнуть огненный шар.
Но «огненное яйцо» работало безотказно, давая хорошую и довольно жгучую защиту. При этом я мог перемещать её, защищая сильнее разные участки тела, и мог значительно усиливать, если призывал Тьму — бросская кровь отлично усиливала огонь.
Если постараться, можно будет и метать пламя. Но это требовало сотен тренировок и медитаций. Пока же моя физическая сила, разгоняемая яростью бросса, была надёжнее.
На самую дорогу, где уже частенько сновали туда-сюда путники, повозки и патрули, я не стал выбираться, и побрёл тропками вдоль неё в сторону Солебрега.
Впрочем, когда я приблизился к стенам города, передо мной встала ещё одни проблема. Ворота хоть и были гостеприимно распахнуты, но теперь там дежурил усиленный наряд стражи, внимательно досматривающий всех.
Моё кнезово разрешение, выданное Сидором, сгинуло где-то в недрах маяка. А без него огромный потрёпанный бросс с дубиной… это огромный потрёпанный бросс с дубиной. Бросских варваров в этих краях, наверное, раз-два и обчёлся.
Усевшись на землю в зарослях, я отправил Кутеня послушать, о чём говорят стражники, а сам уставился на далёкие ворота и задумался.
Глава 36
Думал я недолго… Конечно, броссу из-за размеров скрыться сложно, но хотя бы прикрыться я могу. И если использовать новую способность Кутеня ослепительно вспыхивать, то можно улучить подходящий момент.
В разгар утра по дороге уже сновали туда-сюда повозки, гружённые товарами — в основном, конечно же, солью. Обычная и магическая, соль составляла основной источник дохода в Солебреге.
Помимо повозок, скакали всадники, во множестве брели и пешие путники. Естественно, что вдоль дороги у самых ворот образовался небольшой стихийный рыночек. Продавали воду, еду, одежду, слабые магические побрякушки. Тут же несколько бедняков просили милостыни.
Бедняки меня не интересовали, а вот прикупиться кое-чем мне бы не помешало. Вот только с собой у меня не было вообще никаких денег — мешок с монетами я отдал барду перед тем, как меня повязала солебрежская стража.
— Кхм, — я поскрёб бороду, рассматривая своё топорище, — А почему я не оставил деньги в дубине?
Сокрушаться по этому поводу я не собирался. Мне пришлось вернуться назад, в небольшой лесок, и заставить Кутеня немного поработать воришкой. Причём цербер, поднявшийся в кроны деревьев, сразу приметил несколько людей вороватого вида, то и дело снующих по дороге.
Они предлагали путникам познакомиться с Солебрегом, рассказать о свойствах соли, поиграть в азартные игры… В общем, языком цеплялись к любому, кто казался им более-менее простоватым и безобидным, чтобы ловкими пальцами обчистить.
Местные давно уже их знали, поэтому прогоняли без раздумий. Но, видимо, некоторые продавцы были с хитрецами в доле, потому что спокойно смотрели, как те обчищали карманы у покупателей, рассматривающих товары.
Поэтому я, недолго думая, приказал Кутеню пошерудить в карманах именно у этих проходимцев. И ещё у одного бедняка, который изображал безногого, при этом прятал здоровые ноги под самодельной тележкой.
На рынке раздался истошный крик, а потом передо мной появился Кутень. Вывалившись из Тьмы, он ссыпал мне в ладонь несколько монеток… Тут же из его пасти вывалился окровавленный кусочек пальца, целая фаланга.
Увидев мой удивлённый взгляд, цербер виновато протявкал:
— Сам-сам-сам! — видимо, он имел в виду, что какой-то невезунчик сунул руки в карман именно в тот момент, когда там хозяйничала лапа цербера.
— Да наплевать на палец, — буркнул я, — Ты протащил через Тьму столько предметов?
Я восторженно глядел на два серебрянных и десять медяков на своей ладони. Цербер явно стал сильнее… Одно дело просто затянуть что-то во тьму, будь это монета или кусок чьей-то оторванной плоти. Другое дело — снова вытащить это из Тьмы.
Ведь здесь замешана не только магия, но и физика. Как бы не хотел маг повелевать мирами, как бы он не копил силы, законы природы всегда берут свою плату.
В реальности, если исключить нырок Кутеня во Тьму, то монетки и несчастный палец переместились почти мгновенно на десятки метров — я сидел в зарослях довольно далеко от дороги. Этот мир потребовал энергию за такое перемещение, и естественно, Кутень отдал свою.
Но цербер не выглядел утомлённым, а наоборот порывался притащить ещё чей-нибудь палец. Я усмехнулся, потрепав цербера за загривком — кожа сначала ощутила холод, а потом вспыхнула бросским огнём. Мягкий свет моих пальцев, утопающих в кромешной шерсти Кутеня, очень напомнил мне игру света в листьях…
— Смердящий ты свет, — я улыбнулся, — Да ты гений!
Мне нужно не прикрываться, а наоборот, открыться! И Вечное Древо точно должно было мне помочь в этой идее. Так мне удастся подойти к воротам вообще без проблем, ведь накрытый хламидой громила явно вызовет подозрение. А лиственник… это лиственник, пусть и громадный.
Кутень в этот момент снова подхватил откушенный палец, собираясь разжевать его, но я рявкнул, пригрозив питомцу дубиной:
— Не смей жрать человечину!
Цербер сразу же выплюнул несчастный кусок плоти, и та стукнула по топорищу. Я поморщился,
