Дезмонд нахмурился:
— Да, я действительно вспомнил, как Ардсли упоминал что-то насчет тайника в столе с личными бумагами.
Хендрик стукнул кулаком по столу:
— Так почему же, черт возьми, ты не вынул их сразу же после оглашения завещания? Как можно быть таким беспечным?
— А зачем? Что в этой папке такое?
— Записная книжка, дурак. Подробнейший отчет о всех последних деловых операциях виконта с указанием огромных потерь, которые он якобы понес.
— Господи. — Дезмонд сразу сник. — И Брандис пришла прямо к тебе с этой книжкой?
— У нее не было другого выбора, — строго ответил Хендрик. — Ты был, как она правильно предположила, пьян. Квентин находился в отъезде. Поэтому да, она пришла прямо ко мне.
— Какое везение, — облегченно вздохнул Дезмонд. — Ладно, Квентин уже вернулся. Поэтому давай немедленно уничтожим книжку.
— А какой в этом толк? Брандис уже видела проклятые цифры.
— Так давай их изменим так, чтобы они совпадали с цифрами документов, которые хранятся у тебя. Квентин решит, что Брандис все перепутала.
— Ты недооцениваешь ум Брандис.
— Она женщина, Хендрик. Исключительная или заурядная, она все равно не способна вести дела, в отличие от мужчины.
— В самом деле? А вот у нее хватило ума, чтобы забрать книжку с собой.
Дезмонд недоуменно уставился на поверенного:
— И ты позволил ей?
— А ты бы как поступил — отобрал бы книжку силой?
— Постарался бы убедить Брандис, что записи нужно оставить у тебя. — Дезмонд вскочил и закружил вокруг стула. — Ради Бога, Хендрик, ты же юрист.
— А Квентин, как ты выразился, ее рыцарь в блестящих доспехах. И если ты не в состоянии тягаться с его авторитетом, то как, черт возьми, могу я?
— Квентин. — Дезмонд схватил пустую рюмку и разбил ее о стену. — Квентин. Квентин. Квентин. Куда бы я ни повернулся, везде он. И шагу не могу ступить, чтобы не наткнуться на своего образцового брата Квентина.
— Ты закончил свою истерику? — холодно поинтересовался Хендрик. — Потому что если да, то нам предстоит решить одну проблему. Записная книжка — это только начало. Самое главное — план Брандис.
— План? — Дезмонд резко повернулся и посмотрел ему в глаза. — Что еще за план?
— План, о котором, как, несомненно, решил Квентин, я упомянул в своей записке, когда вызывал тебя в Лондон. — Хендрик хмуро наблюдал, как Дезмонд вернулся к буфету и недоуменно пошарил вокруг.
— Где, черт возьми, моя рюмка?
— Ты разбил ее несколько минут назад, — напомнил ему Хендрик ледяным тоном. — О стену. И впредь прошу воздержаться от подобных поступков. Здесь мой деловой кабинет, а не лондонская пивная. Не будь сегодня у Питерса выходной, нам бы пришлось объяснять ему твою детскую выходку. А так я просто впишу стоимость рюмки в твой счет.
— Очень смешно.
— Я намеревался предостеречь тебя, а не развлекать. Поэтому предлагаю серьезно отнестись к моему совету. Поверь мне, Дезмонд, выпивка поможет тебе сейчас меньше всего. А теперь садись.
Пропустив выговор мимо ушей, Дезмонд взял себе другую рюмку и до края наполнил ее коньяком.
— Я хочу услышать, какой план придумала Брандис, — сказал он, вновь опускаясь на стул.
Хендрик бросил недовольный взгляд на рюмку, но воздержался от дальнейших нравоучений.
— Брандис пришла к выводу, что Ардсли был слишком дальновидным деловым человеком, чтобы вкладывать деньги так бездарно, как о том свидетельствуют записи. И это, как мы знаем, правда.
Дезмонд дернул головой и крепче вцепился в рюмку.
— Ты не подтвердил это Брандис?
— Я не осел, Колвертон, — сухо ответил Хендрик. — И не пьяница. — Он выразительно сверкнул глазами, взглянув на рюмку Дезмонда. — Я попытался заверить Брандис, что у ее отца была полоса невезения. Но у нее остались сомнения. Она подозревает, что один из компаньонов Денерли обманул его. Она намерена опросить каждого, собрав всех вместе. Здесь. В моей конторе. На этой неделе, если удастся.
Тихо выругавшись, Дезмонд залпом выпил рюмку.
— А когда же она собиралась рассказать об этом мне?
— Видимо, когда ты оторвешься от бутылки, — Хендрик отмахнулся, перехватив разозленный взгляд Дезмонда. — Или полагаешь, Брандис не заметила, как часто ты стал пить? Она очень беспокоится о тебе… из-за того, что ты вечно под винными парами. Однако мне удалось убедить ее, что тебе следует принять участие в этом собрании. Я напомнил ей, что как ее официальный опекун и преемник в делах Денерли ты будешь вдвойне заинтересован стать участником собрания — во-первых, ради ее безопасности в этой, возможно, рискованной ситуации и, во-вторых, ради сохранности ее наследства, а также будущих капиталовложений.
— Превосходно, — пробормотал Дезмонд. — Значит, теперь я приглашен на свою собственную погибель.
— Не будь дураком. У меня нет ни малейшего желания созывать это собрание.
— Ну и как же ты объяснил это Брандис?
— А я ничего не объяснял. Я просто выиграл немного времени, пообещав ей, что просмотрю документы всех, кто перечислен в записной книжке — они, к счастью, мои клиенты, — затем разошлю предварительные письма, оповестив их о предстоящем серьезном деле, и выберу подходящее для всех время и день собрания.
— А ничего этого ты делать не собираешься?
— Напротив. Я сделал и то и другое, прежде чем покинуть контору вчера вечером — но несколько иначе, разумеется. Мои послания были гораздо более благожелательны по тону, чем предполагалось. Не говоря уже о том, что я знаю наверняка, что трое из моих клиентов сейчас находятся за границей, а двое отдыхают в Брайтоне. Так что впереди у нас несколько недель, чтобы убедить Брандис отказаться от своих намерений.
— И как же нам удастся это сделать? Этой девушкой не так легко манипулировать, если тебе это еще не ясно.
— Ты не будешь ею манипулировать. Ты попытаешься отговорить ее.
— Я?
— Ты, — прогремел в ответ Хендрик. — А я тем временем поговорю с Квентином. Если мы оба правильно себя поведем, то скоро идея этого собрания будет похоронена.
— И ты, наверное, даже знаешь, как этого добиться?
— Разумеется. У Брандис наверняка накопилось много вопросов к тебе — вопросов, имеющих отношение к делам отца. В конце концов, кто работал в более тесном контакте с Денерли, чем человек, которому он доверил свое дело? Все, что тебе надо сделать, — это признать, с большой долей неохоты, конечно, что цифры в записной книжке Денерли верны. Что отец никогда не говорил ей о том, какую неудачу потерпели все его капиталовложения, а также какую важную, роль ты сыграл в поддержании его финансового благополучия, потому что не хотел предстать в невыгодном свете в глазах любимой дочери. Это должно отбить у нее охоту заниматься своей теорией дальше.
