Читаем без скачивания Тюрьма особого назначения - Валерий Горшков

Я шагнул вперед, но резкий окрик Карпова заставил меня остановиться.

— Стой, где стоишь... сволочь! — прорычал он. — Игра окончена. Неужели ты до сих пор думаешь, что я все еще верю в твой липовый сан священника, а?!

— Я говорил, что он подосланный, еще тогда, возле камеры Маховского, — злобно процедил командир «Кедра». — Никогда не видел попа, владеющего приемами карате и джиу-джитсу лучше, чем кто-либо из специально подготовленных бойцов моего отряда. Правда, капитан?! Или лучше тебя называть Владиславом Александровичем Авериным?!

Стало быть, Карпов выяснил все детали моей биографии. И всерьез считает меня агентом спецслужб.

А теперь еще этот тайник... Держатся нагло, значит, ничего не боятся.

Видимо, решение о моей дальнейшей судьбе ими уже принято. Можно предположить какое. Слишком уж большая ставка. Интересно, что это за незнакомец, стоящий рядом с полковником?

— Я не вижу ничего необычного в том, что вы раскопали в моей биографии, полковник, — ответил я, стараясь спокойно оценить сложившуюся обстановку:

Сименко с пистолетом — сзади, Карпов со своим спутником — в семи метрах прямо передо мной. — Я никогда не делал секрета из того, что служил в ВДВ и воевал в Афганистане. Что же касается вашей версии, будто меня якобы подослали, то вы заблуждаетесь. Я не имею отношения к организациям, одно упоминание о которых наводит на вас, полковник, панический страх.

— С чего вы взяли, что я вообще кого-то боюсь?! — взорвался Карпов. — С какой стати?!

— В таком случае, почему в руках майора находится оружие? — Полковник молчал. — А по поводу хранилища, в котором мы сейчас с вами находимся, могу сказать следующее — копию письма отца Амвросия мне передала журналистка, Анжелика Гай, которая приезжала в областную тюремную больницу брать интервью с Завьяловым и Дроновым. — Я заметил, как моментально напряглось лицо незнакомца, едва я произнес имя журналистки. — Она знала, что я являюсь священником с Каменного и что реликвии, спрятанные здесь последним настоятелем Спасского монастыря, по праву принадлежат Русской православной церкви. Поэтому сразу же по возвращении я решил выяснить достоверность письма и, если тайник действительно отыщется, поставить в известность вас и, разумеется. Московскую Патриархию. Именно это я и собираюсь предпринять, как только поднимусь наверх.

Или у вас, Олег Николаевич, имеются иные предложения?

— Боюсь, что имеются, — усмехнулся Карпов, переглянувшись с незнакомцем.

— Я считаю, что не стоит ставить в известность никого относительно много лет назад пропавших и уже никем не разыскиваемых иконок и прочей культовой чепухи, о которой вы — не знаю даже, как вас теперь называть! — так сильно печетесь.

Совсем другое дело — материальная ценность этих предметов. Думаю, что вещички, рядом с которыми сейчас стоит майор, потянут на весьма внушительную сумму, которой с лихвой хватит на успокоение мучающей по ночам совести. Поэтому у меня, товарищ капитан, не остается иного выхода, как только заставить вас замолчать, пока вы не растрезвонили на весь мир о найденном тайнике. — Полковник, как мне показалось, уже приготовился сказать что-то майору, многозначительно посмотрев куда-то поверх моего плеча, но я перебил его.

— И каким образом вы собираетесь это сделать? — спросил я, умышленно растягивая время, уже не сомневаясь, что единственным способом спасти церковный клад от разграбления мог быть только звонок генералу Корначу. Сделать его я мог, только добравшись до городского телефона и, естественно, лишь в том случае, если меня сейчас не пристрелят и я смогу покинуть подземелье раньше начальника тюрьмы и его спутников.

— Каким образом?! — полковник усмехнулся. — Да очень просто, уверяю вас!

— попался на мой не слишком хитрый прием полковник, вступив со мной в дискуссию. — Если вы думаете, батюшка, что вас ликвидируют, то вы ошибаетесь.

Слишком хлопотно. Вас ведь хватятся, начнут искать... Мы поступим по-другому: я прикажу вас связать, а потом самолично вколю вам в вену полкубика скоролицина.

Ничего не слышали об этом удивительном препарате?.. Через каких-нибудь десять минут вы превратитесь в полнейшего идиота: будете пускать слюни, нести полную ахинею и раскачиваться из стороны в сторону, как маятник. Я видел таких людей собственными глазами, и, поверьте, зрелище удручающее! Ну а после этого я позвоню вашим друзьям-попам и сообщу, что один из их братьев свихнулся от продолжительного общения с маньяками-убийцами. Ну что, устраивает тебя такой расклад, батюшка хренов?! — загоготал начальник тюрьмы. — Юра, двинь ему по башке пистолетом!..

В следующую секунду тень командира «Кедра», готового немедленно выполнить команду полковника, метнулась ко мне со спины. Сименко, по всей видимости, был уверен, что я не стану сопротивляться, когда вокруг меня находятся трое крепких мужчин и как минимум два «ствола». Но он ошибся.

С разворота, бросив на землю огарок свечи, я ухватил за плечо неосмотрительно бросившегося ко мне майора и резко «протянул» его в сторону полковника, одновременно попытавшись выкрутить оружие из его руки... В таких случаях большинство противников падает на землю и надолго теряет способность к сопротивлению.

Однако Сименко был настоящим профессионалом и не зря командовал специальным взводом охраны! В считанные доли секунды майор понял, как глупо подставился, и мгновенно сделал единственно возможное в сложившейся ситуации, а именно-постарался изо всех сил вцепиться в меня, чтобы увлечь за собой.

Но не успел. Его пальцы, скользнув по моей руке, схватились лишь за рясу, и она разорвалась, не выдержав инерции ускорения, заданной мной майору. У меня в запасе появилось три-четыре секунды, и я не собирался терять их зря.

Выхватив заточку из-за пояса, я метнул ее в «глаз» дрогнувшего, но по-прежнему бьющего мне в лицо фонарика и, судя по крику, потрясшему своды подземелья, острие напильника угодило в начальника тюрьмы. Не думаю, чтобы ранение было опасным для его жизни, но вот вывести полковника из игры на какое-то время оно определенно могло. Так оно и получилось. Выпав из его ослабевшей руки, фонарь упал на землю. изменив направление луча и выхватив из мрака лишь фрагмент выложенной кирпичом стены, Оставалось убрать с дороги незнакомца. Рванувшись вперед, я сокрушительным ударом кулака в грудь сбил его с ног и метнулся в непроглядную тьму туннеля.

И тут позади меня грянул первый выстрел. Где-то впереди, метрах в десяти от меня, глухо ударился о камень несущий неминуемую гибель семиграммовый кусочек свинца. Я мгновенно упал на землю, постаравшись слиться с ней в одно целое. И, как выяснилось, не зря — следом за первой по той же самой траектории пролетели вторая и третья пули. Царапая пальцами грунт, я полз в сторону основного туннеля. И когда уже почти достиг его, вязкий мрак подземелья был разорван направленным мне прямо в спину лучом белого электрического света, а секунду спустя совсем рядом вошла в землю четвертая пуля.

Я резко поднялся и, сделав пять гигантских шагов, снова распластался на земле, но на сей раз уже за левым поворотом основного туннеля.

— Эй, преподобный! — услышал я из глубины прохода сипловатый голос Сименко. — Ты ошибся, ваше святейшество! Ты в ловушке. Нужно было взять вправо, а ты взял влево! А там тупик!.. Так что если не хочешь подыхать в этой вонючей крысиной норе, а желаешь еще разок взглянуть на солнце, то выходи с поднятыми руками!.. Обещаю, что стрелять не буду!.. Я на тебя не в обиде... Приемчики ты знаешь что надо, не могу не признать... Если бы ты не был стукачом, мы бы наверняка поладили... Сам виноват! Ладно, ты выходишь или мне самому к тебе пожаловать?! Но тогда уж не обижайся... -С каждым новым словом голос приближался...

Я поднялся на ноги и прислонился спиной к холодной стене подземелья, в каком-то метре от угла. Командир «Кедра» был прав — теперь я в ловушке. Он вряд ли промахнется, если я сейчас брошусь в сторону выхода.

И вдруг я вспомнил нечто такое, что заставило меня иначе взглянуть на создавшуюся патовую ситуацию. И, словно прочитав мои мысли спасительным вихрем закрутившиеся в голове, где-то чуть позади майора раздался сдавленный шепот полковника Карпова, в абсолютной тишине подземелья прозвучавший для меня как выстрел из стартового пистолета.

— Идиот!.. Там, в следующем проходе, колодец, выходящий в озеро!..

Дальнейших слов начальника тюрьмы я уже не слышал. Вытянув вперед левую руку, я летел по темному узкому туннелю, чувствуя, как шершавый камень до крови сдирает кожу на кончиках пальцев, задевавших стену. И только когда рука провалилась в пустоту, я понял, что у меня появился шанс. Если в письме отца Амвросия так точно описано местонахождение тайника с монастырскими сокровищами, то можно было предположить, что и насчет колодца, связанного с озером, настоятель тоже не ошибался.