– Сегодня вы будете спать и есть здесь, – лаконично сообщил он, постукивая толстым концом дубинки по широкой ладони. – Вам разрешается говорить и ходить по комнате. Ведро вон там. – И вместе с Мэтти он вышел, заперев за собой дверь.
Два паренька из Уилтшира украдкой смахнули слезы; глаза остальных узников были сухими. Все молчали, пока Уилл Коннелли не встал и не попробовал пройтись.
– А эти кандалы легче прежних, – сообщил он, приподнимая одну ногу. – И цепи длиной не меньше тридцати дюймов. В них удобнее ходить.
Ощупав браслеты, Ричард обнаружил, что у них округлые края.
– И края не такие острые. Значит, под них придется подкладывать меньше тряпок.
– Настоящие кандалы, – подытожил Билл Уайтинг. – Хотел бы я знать, какая работа нам предстоит?
Незадолго до наступления ночи узникам принесли легкое пиво, черствый черный хлеб и вареную капусту вперемешку с луком.
– Это не по мне, – заявил Айк, с отвращением отталкивая миску с капустой.
– Поешь, Айк, – посоветовал Ричард. – Мой кузен Джеймс говорит, что мы должны есть побольше овощей, чтобы не заболеть цингой.
Предостережение не вразумило Айка.
– Это месиво нас не спасет.
– Верно, – согласился Ричард, попробовав капусту. – Но нельзя же питаться одним хлебом.
Приунывшие, лишенные общества женщин, узники расположились на полу в тесной комнате без окон, завернувшись в одежду и подложив под головы шапки. Постепенно покачивание судна усыпило их.
На следующее утро под моросящим серым дождем узников повели с судна на причал. До сих пор с ними не случилось ничего ужасного; стражники выглядели тупыми и жестокими, но, поскольку заключенные выполняли все приказания, дубинки бездействовали. Деревянные сундуки вновь прибывших вызывали всеобщее любопытство, но никому и в голову не пришло обыскать их. Лишь позже узники узнали, кому положено проводить обыск. Когда их выстроили на причале, какой-то пухлый коротышка в старомодном парике и таком же наряде сбежал по трапу, ведущему от ветхого корабля, простирая руки и сияя улыбкой.
– А, еще дюжина из Глостера! – радостно воскликнул он с акцентом, который, как впоследствии выяснилось, был шотландским. – Доктор Мидоуз уже говорил, что вы – прекрасные экземпляры, и теперь я вижу, что он был прав. Я мистер Кэмпбелл, а это – мое творение. – И он величественно взмахнул рукой. – Плавучие тюрьмы! Они гораздо удобнее Ньюгейта и, в сущности, любой другой тюрьмы. У вас есть вещи? Отлично. Позор тем, кто отказывает заключенным в праве на имущество. Нил! Нил, где ты?
Человек, который был точной копией Кэмпбелла, вынырнул откуда-то из люка корабля, сбежал на причал и остановился, отдуваясь.
– Я здесь, Дункан.
– Прекрасно! Я не хотел упускать случай показать тебе этих замечательных ребят. Мой брат помогает мне, – объяснил мистер Кэмпбелл так, словно считал заключенных равными себе. – Его попечению поручены «Юстиция» и «Блюститель», а я слишком занят моей дорогой «Церерой» – она великолепна! Новенькая, как с иголочки! Разумеется, вы отправитесь на «Цереру». Как удобно, что вас ровно двенадцать и что вы настолько здоровы. Два отряда для двух новых черпалок. – От удовольствия он начал пританцовывать. – Прекрасно, прекрасно! – И он ринулся прочь, увлекая за собой безропотного брата.
– Какой чудак! – не выдержал Билл Уайтинг.
– Ша! – рявкнул надзиратель и с тошнотворным глухим стуком обрушил дубинку на руку Уайтинга. – Умолкни!
Эти слова все поняли без объяснений. Айк Роджерс незаметно поддерживал теряющего сознание от боли Уайтинга, остальные окружили их, вцепившись в свои пожитки, и двинулись по скользким доскам к ждущему лихтеру.
Мимо проплывали низкие, болотистые берега и силуэты кораблей, едва различимые сквозь серую пелену дождя. Подняв воротники, поправив шапки так, чтобы вода стекала на плечи, а не на шею, заключенные сидели среди своих сундуков, мешков и узлов. Двенадцать молчаливых гребцов оттолкнули лихтер от причала, развернули его и вывели на середину широкой реки плавными и легкими движениями весел, почти не тревожившими водную гладь.
Примерно в трехстах ярдах к югу, у побережья Кента, вдоль берега выстроились четыре судна, похожих на стадо коров. Каждое было пришвартовано более надежно, чем любой другой корабль, даже в Кингроуде, в устье Северна. Суда почти не качались на якорях и пришвартованы были не обычными тросами, а цепями. Самый маленький корабль располагался выше всех по течению и ближе к Лондону, а самый большой – ниже всех по течению; по возрасту каждое судно превосходило предыдущее на добрую сотню лет.
– Корабль-лазарет «Хранитель», а дальше – «Блюститель», «Юстиция» и «Церера», – объяснил стражник.
Лихтер направился к «Блюстителю», развернулся и поплыл вниз по течению; отлив облегчал гребцам работу. Благодаря этому узникам посчастливилось рассмотреть все три плавучие тюрьмы. Они выглядели жалкой пародией на корабли: такелаж давно исчез, грот-мачты, спиленные на высоте сорока футов, расщепились и потрескались, фок-мачты уцелели, но лишились вантов, на веревках, протянутых между грот– и фок-мачтами, сушилось белье – как и на тросах между фок-мачтой и обрубком бушприта. На палубах теснились дощатые хибары и надстройки, лес железных дымоходов поднимался над ними, кренясь во все стороны; такие же строения заполонили шканцы, полубаки и сгрудились вокруг кормовой рубки. Судя по виду, «Блюститель» и «Юстиция» выходили в море еще вместе с флотом доброй королевы Бесс и сражались с судами «Непобедимой армады»: краска на них облупилась, все медные гвозди позеленели, доски потрескались.
По сравнению с этими судами «Церера» выглядела не ветхой, а попросту старой. На обшивке еще сохранилась местами черная и желтая краска, а под бушпритом – носовое украшение в виде дородной женщины с обнаженной грудью и ярко-красными сосками. Бойницы «Блюстителя» и «Юстиции» были наглухо задраены, а на «Церере» снабжены решетками из толстых железных прутьев, поэтому бристольцы, сведущие в подобных делах, пришли к выводу, что под верхней палубой на корабле имеются еще две – первая и вторая нижняя. Стало быть, когда-то «Церера» была линейным кораблем с девяноста орудиями. Никакому грузовому судну или галере не понадобилось бы столько бойниц.
Ричард задумался: удастся ли им поднять свои вещи по веревочной лестнице? Цепи неизбежно будут сковывать движения. Но вскоре выяснилось, что энергичный доктор Дункан Кэмпбелл оборудовал свою красу и гордость дощатым трапом, соединенным с покачивающимся на воде помостом. Подхватив на руки сундук, перекинув через плечо два мешка, Ричард первым перебрался через борт лихтера вслед за стражником с дубинкой и с трудом поднялся по трапу на шестнадцать футов вверх, к борту судна. «Церера» имела незначительную осадку.
