– Эй, старший! – крикнул стражник.
Незнакомец неряшливой, но внушительной наружности вынырнул из-за ближайшей дощатой надстройки, ковыряя щепкой в зубах. Вдалеке Ричард заметил промелькнувшую юбку, услышал женские голоса и понял, что в ветхих хибарах на верхней палубе разместились надзиратели.
– Что надо? – осведомился внушительный незнакомец.
– Двенадцать каторжников из глостерской тюрьмы, мистер Хэнкс. Понимают только по-английски. Мистер Кэмпбелл сказал, что это два новых отряда для двух черпалок. Док говорит, что все они здоровы.
– Деревенщина! – с отвращением процедил мистер Хэнкс. – И так ими здесь кишмя кишит, Сайкс. – И он повернулся к заключенным. – Я Герберт Хэнкс, старший – по-вашему, начальник тюрьмы. Отправьте их вниз, Сайкс. И запомните, тут вы не заключенные, а каторжники, ясно?
Вновь прибывшие молча кивнули, с трудом поняв смысл обращенной к ним речи. Начальник тюрьмы глотал половину согласных.
– У заключенных, – светски продолжал мистер Хэнкс, – еще есть шанс оказаться на свободе. А каторжники остаются каторжниками, пока не отбудут срок. Здесь свои правила, поэтому слушайте внимательно – повторять я не собираюсь. Посетителей сюда пускают по воскресеньям, после обязательной церковной службы. Никаких сектантских или диссидентских служб – только англиканские. Всех обыскивают, обнаруженные подозрительные предметы конфискуют. Почему? Да потому, что кое-кто пробует пронести на судно напильники в пирогах и пудингах.
Он сделал паузу и обвел слушателей взглядом, в котором сочетались злорадство и свирепость. Видимо, Хэнкс наслаждался своей «тронной речью».
– На корабле вам положено сидеть взаперти, в самом низу. Только я имею право отпирать двери, а это бывает нечасто. Наверх – на работу, вниз – спать, и так с понедельника до субботы. В хорошую погоду будете работать и не вздумайте отлынивать! К примеру, сегодня никто не работает – с самого утра зарядил этот чертов дождь. Есть будете то же, что и все остальные, а пить то, что разрешу я. Джин стоит недешево, получить его можно только у меня: за шесть пенсов – полпинты.
Сделав очередную паузу, мистер Хэнкс харкнул и сплюнул под ноги.
– Есть будете вшестером из одного котла, припасы выдает эконом. По воскресеньям, понедельникам, средам, четвергам и субботам на шестерых положена одна коровья щека или голень, три пинты гороха, три фунта овощей, шесть фунтов хлеба и шесть кварт легкого пива. По вторникам и пятницам дают овсянку. Можете брать столько воды из Темзы, сколько захотите, да вдобавок получите три пинты овсяной крупы, три фунта сыра и шесть фунтов хлеба. И больше ни на что не рассчитывайте. Если съедите все это на ужин, утром вам придется поголодать. Мистер Кэмпбелл разрешает вам мыться каждый день и бриться по воскресеньям, перед церковной службой. Выходя из трюма на работу или службу, берите с собой ведра и выливайте за борт. На каждый отряд полагается одно ведро. Вас будут держать взаперти, а чем вы будете заниматься там, внизу, мне все равно, как и мистеру Кэмпбеллу.
Он довольно осклабился.
– Но сначала, – продолжал он, присев на корточки, хотя мистер Сайкс и его помощники остались стоять, – я обыщу ваши сундуки и мешки, так что открывайте их, и поживее!
Уже научившись понимать странный выговор начальника плавучей тюрьмы, каторжники отперли замки на сундуках и подняли крышки.
Мистер Герберт Хэнкс проводил обыск с непревзойденным усердием. К счастью, он начал осмотр с вещей Айка Роджерса и его товарищей, сундуки которых были меньше размером и легче, а у двух пареньков из Уилтшира вообще отсутствовали. Тряпки и одежду Хэнкс отбрасывал в сторону, но каждый предмет попадал в руки мистера Сайкса, который тщательно прощупывал все швы и подкладки. При обыске не было найдено ничего подозрительного. Тюремщики не польстились на скудные пожитки заключенных.
– А где ваши деньги? – спросил Хэнкс.
Айк умело изобразил удивление:
– У нас их нет, сэр. Мы пробыли в глостерской тюрьме целый год и потратили все до последнего гроша.
– Вот как? – Мистер Хэнкс повернулся к товарищам Ричарда, и его глаза хищно блеснули. – А что там у вас? Откуда столько вещей? – Из сундука и мешков Ричарда он извлек одежду, бутылки и флаконы, несколько каменных фильтров, кучу тряпок, книги, пачку писчей бумаги и перья – прелюбопытные предметы! – и две лишние пары грубых башмаков. Осмотрев башмаки, Хэнкс разочарованно нахмурился и переглянулся с не менее разочарованным Сайксом. – И вправду деревенщина. Таких ножищ здесь нет ни у кого, башмаки будут велики даже Длинному Джойсу. Что это? – продолжал он, указывая на бутылку.
– Деготь, мистер Хэнкс.
– А это что за штуковина?
– Каменный фильтр, сэр. Через него я пропускаю воду для питья.
– Здесь уже есть фильтры, стоят под каждой помпой. Как тебя зовут, большеногий?
– Ричард Морган.
Хэнкс выхватил у одного из помощников Сайкса лист бумаги и просмотрел его: он умел читать, но это искусство давалось ему с трудом.
– Теперь у тебя нет имени. Отныне, Морган, ты каторжник номер двести три.
– Да, сэр.
– Смотрю, ты у нас грамотный. – Мистер Хэнкс перелистал одну из книг Ричарда, надеясь отыскать скабрезные рисунки или стишки, но ничего не нашел и раздраженно захлопнул книгу. – А это что?
– Средство от нарывов, сэр.
– А это?
– Мазь для лечения порезов и язв.
– Черт, да у тебя здесь целая аптека! Зачем ты притащил сюда эту дрянь? – Вытащив пробку из одной бутылки, он подозрительно принюхался. – Фу! – Он отшвырнул бутылку. – Воняет, как вода из реки!
Не меняясь в лице, Ричард наблюдал, как начальник тюрьмы поднял пустой сундук, потряс его в воздухе, простукал все боковые стенки и дно. После этого Хэнкс принялся прощупывать швы мешков, но ничего не обнаружил. В конце концов он присвоил лучшую бритву Ричарда, ремень, точильный камень и самую новую пару чулок. Затем пришла очередь сундука и мешка, принадлежащих Уиллу Коннелли. Невозмутимо и незаметно Ричард присел, подобрал бутылку и пробку и отложил их в сторону. Поймав многозначительный взгляд мистера Сайкса, Ричард кивнул неподвижному Роджерсу и принялся укладывать вещи обратно в сундук. Роджерс и молодежь последовали его примеру.
Осмотрев вещи всех двенадцати каторжников, мистер Хэнкс самодовольно усмехнулся.
– Так где вы прячете монеты? Где ваши деньги, черти?
– У нас их нет, сэр, – отозвался Недди Перрот. – Мы целый год пробыли в тюрьме, а там были женщины… – И он виновато развел руками.
– Вывернуть карманы!
Карманы оказались пустыми у всех, кроме Ричарда, Билла, Недди и Уилла, которые засунули в них книги.
