- Начинайте! – махнул нам Габелер.
Однако мы не спешили кидаться друг на друга. Для начала мы начали кружить по площадке, проверяя её ногами. Мороз уже начал ощутимо кусать меня за кожу, тепла много накопить под плащом не удалось, но я старался не обращать на него внимания. Сейчас мой взгляд был прикован к глазам усталого святого, которыми смотрел на мир дон Бласко.
Он атаковал первым. Быстрый взмах тяжёлого меча – клинок сверкнул на ярком солнце будто молния. Будь у меня хоть немного хуже оружие, быть мне покойником. Но я успел принять удар на сильную часть клинка. Боль отдалась в предплечье, стрельнула в плечо, так силён был выпад, но я не обратил на неё внимания. Я тут же контратаковал. Дон Бласко вынужден был отскочить на полшага, разрывая дистанцию, лёгкий клинок палаша лишь на волос разминулся с его лицом. Он не остался в долгу, рубанув от души, с плеча, как будто верхом сражался. Парировать столь мощный удар тяжёлого меча было попросту глупо, и я отпрыгнул вправо, чтобы помешать противнику сразу нанести новый удар.
Однако дон Бласко был куда лучшим фехтовальщиком, нежели я думал о нём. Оголовье рукоятки врезалось мне в зубы – рот мгновенно наполнился кровью. Зубы затрещали от удара, очень надеюсь, что он не все их мне выбил. Я не успел ни парировать, ни уклониться от следующего выпада. Спасло лишь небольшое расстояние между нами. Дон Бласко не смог как следует размахнуться и резанул меня по плечу. Я упал на колено, чувствуя, как по груди обильно стекает кровь. Дон Бласко совершенно не рыцарским пинком в лицо отправил меня на снег. Я растянулся во весь рост, закашлялся от наполнившей рот крови.
Крутанув меч, чтобы уж точно прикончить меня, дон Бласко рубанул меня сверху вниз. В последний момент я успел перекатиться – клинок его меча на полпяди ушёл в плотно утрамбованный снег, и звякнул о камни внутреннего двора гарнизона, скрывавшиеся под ним. Я же, не вставая, полоснул его коротким, но заточенным до бритвенной остроты ножом по ноге. Метил в ахиллесово сухожилие, но попал выше, почти по всей длине располосовав ему икру.
Дон Бласко закричал, а после принялся ругаться, да так, как совсем уж не пристало благородному идальго, и виконту в придачу. Я же, как можно скорее вскочил на ноги, оказавшись у него за спиной и коротко рубанул его палашом. Как оказалось, недостаточно быстро. Молниеносным движением дон Бласко сумел забросить меч за спину клинком вниз, парировав мой удар, и тут же хитро провернулся, попытавшись нанизать меня на его остриё. Вот только из-за раны, ноги его двигались не так стремительно, как ему бы хотелось. Я сумел уклониться и снова полоснул его ножом, на сей раз по лицу.
Длинная алая полоса перечертила правую щёку дона Бласко, бровь и дошла до середины лба. Он прижал к лицу левую руку, однако не забылся от боли и попытался отмахнуться от меня, перекрестив воздух перед собой клинком меча. Я легко отбил оба этих удара и сделал просто классический, как в фехтовальной школе учат, выпад. Дон Бласко не увидел, но скорее чутьём, присущим всякому хорошему бойцу, ощутил моё движение, вот только среагировать уже не успел. Клинок палаша на треть вошёл ему в грудь. Я с хрустом провернул оружие в ране и выдернул.
Дон Бласко покачнулся, руки его опустились, меч выпал из обессиленных пальцев. Он постоял пару мгновений, ещё пытаясь бороться за жизнь, но проиграл, и рухнул на стремительно краснеющий снег.
- Суд Божий свершился, - торжественно произнёс священник, - дон Бласко Манрике де Лара, виконт Паредес, признан виновным перед лицом Господа.
Мост через Рейн был можно сказать величественным сооружением. Конечно, на первый взгляд – ничего особенного он из себя не представлял, но стоило сопровождавшему меня командиру Чокнутых поведать его историю, как я изменил своё мнение.
- Это тебе не Чёртов мост, под который взрывчатки напихал побольше, да следи, чтобы не отсырела, - сообщил он мне. – Здесь конструкция! Видишь быки какой формы? – Он указал мне на поддерживающие мост столбы, которые на мой взгляд ничем не отличались от других, но я, конечно же, кивнул, как будто понял, что он имеет в виду. – Там установлены машины, которые мост поднять могут на высоту примерно полсотни футов – никакая, даже самая шустрая тварь так высоко не запрыгнет.
- Разве только для этого предусмотрен этот механизм? – удивился я.
- Нет, конечно, - кивнул командир Чокнутых, - ещё и для того, чтобы речные суда пропускать. За хорошую плату, разумеется. Куда надёжней всех этих примитивных цепей и прочих штук в том же духе, верно?
Я согласился – к чему спорить с очевидным.
- Но и это ещё не всё, - с энтузиазмом продолжал Чокнутый. – Шварцвальдский мост – просто произведение инженерного искусства, иначе не скажешь, ей-богу. Мост не только поднимается, его сложнейший механизм, разработанный едва ли не самим Леонардо да Винчи, слыхал о таком?
- Доводилось, - кивнул я, кто же не слышал о гениальном учёном на службе семейства Медичи, что владеют Флоренцией и окружающими город землями.
- Так вот, мостовой механизм позволяет не только поднимать среднюю секцию, но и разводить мост, отгораживая этот берег от противоположного.
- Зачем такие сложности? – удивился я. – Не достаточно только поднимать?
- Угол подъёма секций оказался слишком острым, и суда не могут проходить под мостом, поэтому инженерам, работавшим по проекту да Винчи, пришлось прямо при строительстве совершенствовать его конструкцию. Говорят, что сам Леонардо был на открытии моста, и когда показывали обе функции, был впечатлён тем, что кто-то превзошёл его.
- А кто был этот инженер, который сумел внести изменения в чертежи да Винчи?
- Чёрт его знает, - пожал плечами Чокнутый. – Никогда не задумывался над этим.
- Я понимаю, ты долго ещё можешь про этот мост рассказывать, - сказал я ему, - но времени у меня не слишком много. Ещё на той стороне душу мотать начнут, а мне до вечера надо до первых постоялых дворов в Шварцвальде добраться. Так что будь здоров, спасибо за компанию.
Я поправил заплечный мешок, подтянул оружейный пояс, который оттягивали взятый для суда Божьего в Лугано палаш и шестопёр, прежде принадлежавший капитану Гальярди, и обернулся к командиру Чокнутых.
Тот протянул мне руку, и я крепко пожал её.
- А ведь ты мне совсем не понравился на первый взгляд, - сообщил он мне на прощание.
Высокий, отчаянно рыжий парень в разномастной одежде кричащих цветов, под которой позвякивала кольчуга, глядел на меня, конечно, не с открытой неприязнью, скорее оценивающе. И тот, кого он видел, ему совсем не нравился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
