я не стану ни с кем встречаться до конца года, и мой средний балл вырастет.
Стоило мне только положить руку на клавиатуру, как телефон зазвонил. Анна София. Я встревоженно беру трубку.
— Привет.
— Йоу! Я тебя не отвлекаю?
Я вздыхаю, глядя на логотип игры, вращающийся на экране, пока окно загружается.
— Нет… Что такое?
— Видел Леану сегодня?
— Она приходила в парк. Придется перестать там бегать…
— У нее совсем крыша поехала! Она поссорилась с Сураей. И знаешь из-за чего?
Я закатываю глаза. Ох уж эти женские разборки.
— Она заявила, что ты подкатываешь к Сурае, — продолжает Анна София. — Она чувствует себя преданной.
— Предательство — это к ней.
Сжальтесь надо мной и выдайте мне уже лопату, чтобы я смог вырыть себе какую-нибудь нору и спрятаться там. Хотя если подумать, то я лучше похороню там свою бывшую. Я прочищаю горло и заставляю себя спросить у Анны Софии, что обо всем этом думает сама Сурая.
— О, ну она добрая, но и у нее, как и у всех, есть границы, — с каким-то удовлетворением отвечает Анна София. — А ей осточертели перепады настроения Леаны.
— Неудивительно.
Анна София ненадолго замолкает, пока я перескакиваю с одной мысли на другую.
— Так ты подкатываешь к ней или нет?
— Чего?! Если и да, то это неосознанно, и уж тем более я не собираюсь ни в чем признаваться ее лучшей подруге.
Анна София на том конце провода просто ухохатывается.
— Мда, старик, не везет тебе с девушками!
Я вздыхаю:
— Леана все напирает на то, что я ею воспользовался. Но я всегда был искренен с ней.
— Забей. Рано или поздно она остынет.
И окончательно возненавидит меня, да.
Весь остаток дня я думаю о Сурае. Мне нужно как-нибудь пересечься с ней завтра. Даже если перемена в школьном дворе станет походить на старые добрые разборки у корраля О-Кей.
Возвращение кузины прерывает мои размышления.
— С июня ее родители будут жить в Париже, — вполголоса объясняет мне папа, пока дамы разбредаются по квартире. — Они хотят, чтобы Андреа вернулась к ним.
— Что-то у них или все, или ничего.
— Они забывают о том, что она выросла, что с тех пор много воды утекло, и не понимают, что это не то, чего она от них ждет.
Папа кажется раздраженным, но меня волнует не это.
— Она так и не извинилась?
— Твоя тетя Максин не самый одаренный человек в том, что касается общения с окружающими. Она расспросила свою дочь об учебе, рассказала, как дела на работе у ее мужа…
В общем, они так и не поговорили ни о чем важном.
— И что об этом думает Андреа?
Моя кузина угнездилась перед телевизором, завернувшись в плед. Папа пожимает плечами.
— Тут и к гадалке не ходи, чтобы понять, что она разочарована.
— Во всяком случае, они могут утереться — жить с ними она не будет.
Он смеется.
— И не говори! Я собирался приготовить на ужин сырное фондю. Нет ничего лучше жирной пищи, когда нужно поднять боевой дух войск!
В понедельник утром школьный двор снова укрывает снегом. Многих учеников сегодня нет, потому что школьный автобус не смог проехать по улицам. Начинается снежная баталия, и я спешу уйти оттуда, чтобы никто не испортил мне прическу — я час провел перед зеркалом, и мне нисколько за это не стыдно. Ноги сами несут меня к теплу информационного центра.
Проходя мимо, Карло специально толкает меня плечом, и я мужественно сношу это. Близнецы Гонзаги, смешливые жерди с лошадиными лицами, россыпью прыщей на лбу и жесткими, как солома, волосами, перегораживают мне дорогу. Похоже, они решили продолжить дело Джаспера.
— Топовый паричок и классная стрижка, Маттео! — восклицает один. — Ты такой красавчик!
— Как ты думаешь, это волосы с чьей-то задницы? — подхватывает второй.
— Ща потрогаю и скажу!
Я отступаю на шаг, чтобы не дать ему это сделать. Сердце начинает выстукивать сто ударов в минуту. Происходит именно то, чего я боялся. С волосами я буду или без, они продолжат портить мне жизнь.
— Ого, маленький пидрила не хочет, чтобы я его трогал!
— Завали, — злобно бросаю я. — Гребаный гомофоб.
— Чего? Хочешь подраться со мной и вылететь, как Джаспер?
Я плюю ему под ноги.
— Я не идиот, чтобы снова лезть в драку первым. Но давай, попробуй, тронь меня, или, еще лучше, мои волосы, и я скажу директору, что ты хотел сорвать мой парик.
Я удивительно спокоен снаружи, но в мозгу лихорадочно крутятся шестеренки.
— Ну и кому из нас поверят? — уже не так уверенно отвечает Гонзаг.
— Увалень Джаспер тоже так говорил.
И я ухожу, насмешливо улыбаясь. Мой взгляд случайно пересекается со взглядом Леаны, которая видела все это. Я киваю ей, чтобы побесить еще и ее.
Я встретил своих демонов лицом к лицу. Я не одержал победу, но в кои-то веки смог выйти из этого столкновения без потерь.
Когда я захожу в информационный центр и вытираю ноги о коврик, меня все еще немного потряхивает. Там нет никого, кроме Анны Софии и Сураи, которые засели в отделе с комиксами.
— О, ты тоже решил оттуда смыться? — восклицает первая, заработав мрачный взгляд библиотекарши.
Я не могу не улыбнуться Сурае, которая смущенно краснеет в ответ. Несмотря на душащий меня в этот момент страх, я спрашиваю у Анны Софии, не могу ли я пару минут поговорить с ее подругой с глазу на глаз.
— Серьезно? — вздыхает она. — Вы лишите меня любимого сериала?
— Ничего страшного, — спроваживает ее Сурая. — Я тебе все потом перескажу.
— Если я вымокну из-за тех мальчишек, которые играют в снежки во дворе, то, клянусь, вы за это ответите!
Но угрозы Анны Софии никого не трогают. Мне кажется, она слишком добрая, чтобы строить из себя злюку.
Я опускаюсь на подушки рядом с Сураей. Оставшись с ней один на один, я чувствую себя еще более неловко, потому что она, похоже, тоже изрядно нервничает. Я, как могу, делаю первый шаг, говоря тихо:
— Извини за неприятности с Леаной. Она очень на меня злится и…
— Так ты ей не изменял?
— Нет. Просто соврал ей, выдумав Поля.
Такое себе вступление.
— И я этим не горжусь, — спешу добавить я.
— Мне всегда казалось, что все просто ужасно с тобой обращаются. Нельзя так ополчаться на человека. К тому же это подло, когда все на одного. При таком раскладе невозможно постоять за себя.
Она колеблется.
— Я должна была вмешаться. Я струсила. И жалею об этом.
Я растроганно качаю головой, хотя и хотел бы услышать эти слова раньше. Сурая смотрит на
