Иногда незнание — это счастье. Иными словами, если бы дети, заточенные в темницу под розовым фортом гуру Масамджхасары, знали о том, что произошло с Лейлой Гонт, они лишились бы последней надежды и в сочетании с потерей крови это могло бы иметь роковые последствия для их пошатнувшегося здоровья.
Однако в мире нет ничего невозможного. Во всяком случае, в этом мире. Особенно когда ты джинн. Как сказал однажды один великий поэт: «Доступно все — лишь захотеть рискни». А потом добавил:
Спасется только тот, комуне суждено пойти ко дну.
На следующий день после того, как Джон предложил воспользоваться нутряной джинн-почтой и послать через Нимрода письмо матери, детей в третий раз потащили в лабораторию, чтобы откачать из каждого еще пол-литра их драгоценной крови. На этот раз здесь дежурил Джаггернаут, облаченный, как и второй санитар, в специальный утепленный костюм. Филиппа припомнила, как он рассказывал, что до прибытия в ашрам работал медбратом в больнице. Да, все теперь обрело свой истинный смысл…
Безмятежный криогенный сон Нимрода и господина Ракшаса все длился и длился. Зато гуру Масамджхасара был на этот раз взвинчен больше обычного и вскоре выложил причину своего возбуждения.
— Сегодня вам выпадет честь приветствовать меня в качестве соплеменника. Я стану таким же джинн как и вы сами, — заявил он. — Как только я выкачаю из вас новые порции крови, я добавлю к полученным ранее и смогу полностью заместить кровь, что течет в моих жилах сейчас.
— Нам выпадет честь? Еще чего выдумал! — возмутился Дыббакс. — В гробу я тебя поприветствую, в белых тапочках.
— Я ждал этого мгновения больше десяти лет, — сказал гуру. — И никому не испортить мой праздник. Даже тебе, мой юный джинн-друг.
— Вы хоть понимаете, что джинн отличаются от людей не только наличием джинн-силы? — обратилась Филиппа к гуру. Джаггернаут в это время наклонился к ней, ввел в вену иглу. И подмигнул. Сердце девочки бешено заколотилось.
— Продолжай говорить с гуру, — пробормотал Джаггернаут. — Долго и обстоятельно. Но слушай при этом меня, внимательно слушай.
Филиппа явственно слышала его голос, но губы его не двигались. Ах, ну да, он же рассказывал, что раньше баловался чревовещанием!
— Да, представьте, быть джинн — очень большая ответственность, — продолжала свою речь Филиппа, обращаясь к гуру. — Поэтому на джинн-силу поначалу накладываются определенные ограничения.
— Ребята, вы действительно джинны? — спросил Филиппу Джаггернаут. — Как в сказке про Аладдина? Три желания, волшебная лампа и тому подобное?
Филиппа кивнула, и Джаггернаут расплылся в улыбке.
— Классно, — сказал он. — Слушай, детка, я помогу вам сбежать. И вам троим, и папашке вашему, господину Гупте, или как его там зовут по-настоящему. Короче, который по канатам лазит. Но при одном условии.
— Если ты про зубы мудрости, Филиппа, так я их уже удалил, — сказал гуру. — Давно, когда учился в медицинском институте.
— Чтобы быть джинн, этого тоже недостаточно, — назидательно проговорила Филиппа.
— Условие такое, — чревовещал Джаггернаут. — Я помогаю вам выбраться, а вы исполняете три моих желания. Как только согреетесь на солнышке. Ладно? Три желания — как в «Тысяче и одной ночи». Договорились?
Филиппа кивнула.
— Договорились, — сказала она.
— Ты что-то сказал, Джаггернаут? — вскинулся гуру.
— Я только спросил девочку, хорошо ли вошла игла, сэр, — ответил Джаггернаут и, приладив к койке Филиппы пакет для сбора крови, перешел к Джону.
— Прости, Филиппа, — сказал гуру. — Я не расслышал. Что ты говорила?
— Только одно. Джинн-сила должна применяться грамотно и осознанно, — ответила Филиппа. — Это пучок энергии, и каждый джинн управляет им с помощью своего особого слова. Слово-фокус так и называют потому, что оно фокусирует энергию. Совсем как лупа, которая фокусирует солнечные лучи в одной-единственной точке на листе бумаги так, что лист в результате загорается Слово-фокус работает точно так же.
— Вот ты, Филиппа, меня всему и научишь, — обрадовался гуру Масамджхасара. Он улегся на больничную койку и, закатав рукав своей шубы из меха койота, подготовился к полному переливанию крови. — Да-да, отныне ты станешь моим гуру. — И он снова издал свой мерзкий смешок.
— Я — гуру? — удивилась Филиппа. — Ну уж нет, не стану я вас ничему учить.
— Понятненько. Ты предпочитаешь, чтобы у твоего дяди Нимрода во сне случайно отключилась нужная трубка? Или чтобы мистер Джалобин взял у меня урок полетов с крыши форта? Без самолетов-вертолетов? Нет уж, Филиппа, ты непременно станешь моим гуру и поведешь меня к великому прозрению, к совершенному истинному знанию. Я стану джинн и буду знать, как применять джинн-силу.
— Только истинное знание состоит не в том, как, а в том, когда, — твердо сказала Филиппа. — Надо знать, когда использовать джинн-силу. И когда лучше воздержаться.
— Поживем — увидим, — фыркнул гуру и замолчал, поскольку Джаггернаут уже собрал три свежих порции крови, достал все шесть предыдущих и начал готовиться к переливанию всей этой крови в тучное тело гуру.
Филиппа наблюдала за Джаггернаутом в надежде, что парень поймает ее взгляд и подаст какой-то знак. Как же, каким образом он собирается им помочь?
— Надеюсь, чужая кровь отравит ваш организм, — сказал Джон, когда переливание наконец началось.
— Ты что, забыл? — сказал гуру. — Мы, джинн, устоим не только против змеиного яда, но и против любого чужеродного белка. Отравление нам не грозит.
Джон не стал с ним спорить. Он надеялся, что когда-нибудь гуру на собственной шкуре узнает, что у джинн нет иммунитета к яду пауков и скорпионов. И, что еще важнее, Джон надеялся оказаться в какой-то момент радом с Нимродом и засунуть ему в рот письмо для мамы.
— Простите, — сказал он кротко. — Я не желаю вам зла.
— Ничего страшного. Впредь думай, что говоришь.
— А могу я посмотреть на дядю? — все так же смиренно спросил Джон.
— Так ты его и с койки видишь. Вон же он, дрыхнет.
— Но я хотел бы подержать его за руку, — сказал Джон. — Просто удостовериться, что он все еще жив.
— Так ты ни в чем удостовериться не сможешь — отозвался гуру. — Рука у Нимрода холодна как льдышка. О том, что он жив, нам говорят только показания приборов на экране над его головой.
— Пожалуйста, — умоляюще сказал Джон. — Для меня это очень важно.
— Почему? Какой-нибудь трюк задумал? Все джинн такие изобретательные! — Гуру почесал себе задницу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
