Следующий день планировалось потратить на покупки. Лелька подросла и уже не выглядела ребенком, девочку стоило приодеть, тем более что деньги для этого можно было взять в банке с ее счета.
Следуя за тетей, Лелька старалась мысленно выстроить всю логическую цепочку, связанную с Ингой Геннадьевной. Она ясно поняла, что директриса перенесла на нее свою ненависть к родителям, но сделать с самой Лелькой ничего не может, отец как-то позаботился об этом. И тут Лелька встала прямо посреди улицы. Она поняла, что ведьма, не имея возможности сделать ей что-то своими руками, решила воспользоваться Ириной.
Лелька была слишком неопытной, ей и в голову не пришло, что Ирина, при всех ее «закидонах» способна умышлять зло на часть своей семьи. Она не понимала, что сестра ее семьей насчитает и ничего плохого в своих планах не видит. Леля была уверена, что Инга учит Ирину ведьминским штучкам в надежде на то, что сестра, не зная ведовской "техники безопасности” навредит себе или окружающим. Девочка твердо решила по приезде поговорить с сестрой на эту тему, а пока отодвинула эту мысль подальше и принялась смотреть по сторонам.
Город действительно притягивал разную пакостную нежить. Вот мать кричит на ребенка — у нее на плече сидит довольный злыдень и аж раздувается от дармовой энергии. Вот бредет пьяный, опутанный радужными пузырями пьяных шишей. Видно, что от его человеческой сути почти ничего не осталось и только шиши удерживают это тело отброска под колеса или прыжка с балкона. Вот стоит серая коробка многоэтажки, опутанная пятнами крикс и туманом Нави. По мере приближения к центральным улицам таких «грязных» домов становилось меньше. Девочка решила непременно узнать причину. И среди всей этой повседневной хмари яркими багровыми пятнами боли горели объявления на столбах: «Пропала девочка пяти лет… Ушел и потерялся мальчик, четыре года, был одет в красную курточку… Не вернулась домой из школы девочка семи лет…»
Город словно давил на плечи, с хлюпаньем сосал энергию своих жителей, ничего не давая им взамен — ни здоровья, ни радости, ни удачи. Лельке захотелось стать снова маленькой, спрятаться под одеяло, где нет никаких бед, а есть только пушистый бок игрушки и ласковая мамина колыбельная. Но и одеяло, и колыбельная, и безопасность остались в прошлом.
Надо сказать, что Наталье, несмотря на то, что она не видела нежити, в городе тоже не нравилось. Она спешила закончить дела, стараясь быстрее вернуться домой. Так что всего через пару дней после приезда, заполненных новыми жильцами, покупками вещей и заказом каких-то чудо-кормов для хрюшек, семейство вернулось назад.
Когда старенький внедорожник замер перед воротами, Лелька не выдержала и выскочила наружу. Такой ее и увидел Сашка. Стройная, но вполне округлившаяся фигурка, волосы, отдающие золотом на закатном солнце, глаза то тигриные, то черные в золотистых ресницах и несколько крохотных конопушек на белой коже — еще не женщина, но уже не ребенок.
— Привет, мелкая! Как дела?
Лелька смутилась. Как многие расцветающие женщины, она не могла почувствовать своей притягательности, юной свежести, того радостного ожидания, что свойственно многим вступающим в жизнь.
— А ты не такая уж мелкая… — задумчиво протянул Сашка, провожая взглядом убегающую девушку.
С этого вечера Лелька натыкалась на Сашку везде. Он встречал ее у школы, помогал нести сумку из магазина, вылавливал на заветной опушке, срывая сбор трав. Лесавки не появлялись при постороннем, а ведь именно они знали, где в этот раз лесной хозяин дозволяет брать корешки, цветы и листья, столь нужные людям.
Лелька поначалу честно попробовала с парнем поговорить, но толку не вышло. Что уж тут себя обманывать, нравился он ей. Глядя на его кудри, чувствуя на себе жаркий взгляд черных глаз девушка таяла. Она так давно мечтала, что он ее заметит, оценит, какая она, поймет, что именно с ней он будет счастлив. Но тут же накатывали воспоминания об Ирине, о ее влюбленности, о той настойчивости, с которой она добивалась Сашку, и на душе становилось гадко. Лелька чувствовала себя предательницей. Как водится, ничем хорошим это не закончилось.
Увидев в очередной раз как Сашка идет с сестрой из леса, Ирина закатила грандиозный скандал.
— Ты, дрянь такая, чего липнешь к моему парню? Совсем стыд потеряла за чужое хвататься?!
— Я ни к кому не липну, никого не зову, а в том, что Саша себя твоим не считает, моей вины нету.
— Да ты же его просто приворожила! Ты же ведьма!
— Я приворотами не балуюсь, лучше о себе подумай. Ты что, думаешь, твои игры с крадниками никто не видит? Других тебе не жалко, себя пожалей, откат же пойдет.
— Не твое дело! Тебя не спрашивают — не лезь. Такая же воровка как твоя мать — та на чужую силу позарилась, а ты за парнями бегаешь!
Этого Лелька вынести не смогла.
— Тетя Наташа отказалась от всего сама. Не веришь — спроси у нее. И орать прекращай. Сашка — не козел на веревочке, его ни увести, ни забрать нельзя. Учила бы тебя наставница как положено, ты бы знала, чем за приворот платят, и почему веды таким не занимаются.
— Сильно умная стала?!Ничего, ворованное тебе впрок не пойдет, ты еще пожалеешь, что на мое пасть раскрыла!
— Еще раз услышу про воровство, или дурное слово о моей маме — оборву все твои крадники. И тот денежный, что ты навесила на Владимира, и тот что ты с Ксанки на Марину, Сашину родственницу перекинула, и остальные не забуду. Хочешь откаты от всего сразу? Не хочешь? Тогда нечего вопить. Сходи, поговори с матерью о силе, поговори с Сашкой. Мне тоже не сильно в радость, что он решил меня в свою коллекцию добавить. А сейчас — лучше остынь, а то обе жалеть будем.
Лелька хлопнула дверью, оставив Ирину в ярости снова и снова придумывать меткие ответы на все угрозыэ той дряни, что забрала у нее любовь родителей и теперь забирала любимого. Мысль о том, что родители ее по-прежнему любят, а Сашка никогда не любил, в Иринину голову пробраться не смогла, там и без нее было шумно.
Лелька выскочила из дома и пошла, почти побежала, ничего не видя перед собой. Слова Ирины жгли
