- Значит, ты действительно от него уйдёшь?
- К тебе?
Он снова улыбается, и я вижу то, что мечтала увидеть. Нет, он не остыл. И ничего не забыл.
Эта была наша первая совместно проведённая ночь, когда между нами не было ничего, но в то же время было так много.
***
Воспоминания о событиях ночи рассеиваются и вот она - реальность. Гар сидит на краю кровати и смотрит на меня исподлобья, а я, застыв у входа, на него.
Он молчит, и я тоже не знаю с чего начать. Как-то не подготовила меня жизнь к тому, что придётся бросать своего несостоявшегося почтимужа. Тем более, вот так. Но гнетущая тишина - невыносима. Решаюсь первая начать разговор, ведь это я "провинилась".
- Гар...
Едва только произношу его имя, как за спиной скрипит дверь, и в номер, прижимая к груди сумочку, протискивается какая-то взлохмаченная девица в мини.
- Гарик, я тут телефон где-то оставила. Ой! - замечает меня и тянет сконфуженную улыбку. Переводит испуганный взгляд с меня на Гара, а затем, схватив с прикроватной тумбочки мобильный, испаряется так же шустро, как и появилась.
Я узнала её - она сидела с нами вчера за одним столом. И она была с парнем.
Бросаю быстрый взгляд на сползшую до самого пола простынь, на разбросанные на полу декоративные подушки, на два пустых бокала...
- А ты чего хотела? - не дожидаясь моей реакции, пьяно вскидывается Гар. - Ты ушла с ним со свадьбы прямо на моих глазах!
- И ты решил не терять времени даром? - горько усмехаюсь.
- А ты думала, я буду оплакивать свои ветвистые рога? - поймав баланс, поднимается. - Чёрта с два, принцесса.
Да, можно было бы обвинить его в поспешных выводах, что по себе людей не судят, но... зачем? Он свои выводы уже сделал и, конечно, не поверит ни единому моему слову.
- Я не держала тебя. Я была честной с тобой с самого первого дня! Ты мог уйти в любой момент, мог не делать мне предложение. Но ты остался! Никто не удерживал тебя насильно.
Но он словно меня не слышит: покачиваясь, доходит до распахнутого окна и, едва не смахнув пепельницу, цепляет с подоконника пачку Мальборо.
Он без рубашки, и я вижу на его спине две алые царапины. Я видела похожие и раньше, но его честного: "поранился, когда чинил машину" вполне хватало. А ведь я даже мысли не допускала...
Удивительно, как неожиданно могут прозреть люди.
- Я не знал из-за чего вы разбежались с Ветром, но если честно - я ликовал, - щёлкая зажигалкой, пытается прикурить сигарету, но то ли зажигалка не работает, то ли он слишком пьян - ничего не выходит. - Видела бы ты тогда его рожу... И мне было приятно видеть его таким - раздавленным. И когда ты приняла меня, я подумал, что вот она - долбаная справедливость! Вот она! - тычет в меня незажжённой сигаретой. - Я сказал когда-то, что эта девчонка будет со мной и она моя. Выкуси, придурок! - прикрывает глаза и снова пихает фильтр в зубы. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Психанув, ломает сигарету и бросает её в пепельницу поверх окурков. - Но не думай, что я полный урод и никогда тебя не любил. Любил. Наверное. Я приехал к тебе в Питер, потому что испытывал чувства, не только чтобы что-то кому-то доказать. Но понимать, что теперь уже он на вторых ролях было прия-я-ятно, мать его, - тяжело моргая, тянет пьяную улыбку. - А знаешь, что я ещё тебе скажу, всё равно же уже разошлись как в море корабли, да, принцесса? Похрен же, карты на стол? Алина, которая с работы, так вот - мы встречались с ней примерно дважды неделю в течении года. Понимаешь, да, в каком смысле?
Он смотрит на меня пристально, с прищуром, и явно ждёт какой-то бурной реакции, но... её нет. Мне не больно, не обидно, может, только немного грустно, что всё у нас закончилось вот так.
Удивлена ли я, что у него долгое время была другая? Да, наверное. Я не знала, что он мне изменял. Не замечала. Но если так подумать, в том вакууме, что я жила, это было совсем неудивительно...
- Правильно сказала моя мать - у тебя глаза не горят и никогда не горели, - нарушает тишину он. - Да и я дебил, заигрался так, что потерял из вида берега. Что-то как-то одно за другим, вроде притёрлись... То, что не получал дома - добирал на стороне. И не смотри на меня, как на ненормального. Все так живут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Ты серьёзно? "Все так живут?"
- Ой, - цокает, - только вот не надо обвинять меня в нечистоплотности, хорошо? Так-то ты сама не лучше.
- Я никогда не изменяла тебе. Ни раньше, ни... - впрочем, зачем ему что-то доказывать. - Мне действительно жаль, что всё получилось именно так, Гар. Я не этого хотела.
- Я тоже хотел не этого. Но вышло так, как вышло. Давай, иди к нему, - качаясь, поднимает с пола сброшенную рубашку и, подметая ламинат рукавами, доходит до ванной. Оборачивается: - Я знаю, что ты подслушивала наш разговор с матерью, так вот - мой ответ нет. Я тебя не люблю. И это не месть, не думай, это правда, в которой я малодушно не мог признаться. Даже себе. А теперь иди, не заставляй его ждать. Финита ля комедия, принцесса.
Хлопок двери, шум бьющей о стенки душевой воды.
Вот такая она - жестокая проза взрослой жизни. Но мне не больно, напротив, я испытываю облегчение. Да, это было не самое красивое расставание, да и всплывшей наружу правды о походах налево можно было бы избежать, но что поделать, жизнь - далеко не сказка. Возможно, именно так всё и должно было произойти, чтобы резко, чтобы я не мучилась потом чувством вины. И я не мучаюсь, теперь - точно нет. Его покалеченное эго с удовольствием залечит Жанна, или Элла, или та же Алина. Да и моё эго теперь есть кому залечить...
Не верится. В это всё просто невозможно поверить. Наверное, я единственная в мире брошенная девушка, которая чувствует себя настолько счастливой.
Выхожу из номера с одной лишь миниатюрной сумкой на колёсах и... вижу в холле его. Эмиль сидит сцепив руки в замок и смотрит на меня. Взволнованно, между густых бровей тревожная складка, но заметив на моём лице улыбку заметно расслабляется. Я не знаю, что творится сейчас в его голове, да я даже не знаю, что творится в моей - слишком много эмоций и мы так мало успели обсудить за эту ночь, но в одном я уверена точно - я счастлива. Как бы оно потом всё не повернулось. Просто счастлива.
Я подхожу ближе, и он встаёт, не теряя контакта глазами берёт меня за руки.
- Всё нормально?
- Да.
- Точно?
- Конечно.
Он хотел пойти со мной, но я настояла, что должна поговорить с Гариком одна. Так просто правильнее. Не знаю, чего боялся Эмиль - что Гар начнёт распускать руки, или что не отпустит меня. А может, что я сама передумаю уходить. Хочется верить, что последнее, ведь это означает, что я по-прежнему дорога ему не меньше, чем он мне.
Так мы и стоим - держась за руки, не говоря при этом ни слова. Общаясь только взглядами. Мне немного страшно, и волнительно, и тревожно... А ещё я хочу его поцеловать, а может, и не только...
- Это все твои вещи? - кивает на мой чемодан.
Пожимаю плечом.
- Мне много не надо.
И снова тишина. Но не неловкая. Это громкая тишина. Громкая от оглушающего крика наших спутанных в единую паутину мыслей. Я кусаю губы, он на автомате делает то же самое, а потом мы одновременно улыбаемся друг другу. Хитро. Словно натворили что-то ужасно неприличное.
Или натворим.
- Ты всё ещё снимаешь ту квартирку? - подаю намёк.
Он улыбается ещё шире, и мне кажется, что ради этого момента стоило пережить всё то, что пережить пришлось. Именно ради этой его крышесносной улыбки из той беззаботной жизни.
- Я её купил.
- Серьёзно? - округляю глаза. - Ту самую, что когда-то снял для нас двоих?
- Именно. Только не говори, что выбросила свои ключи.
Я хочу ответить ему, что не выбросила, собиралась, но так и не смогла. Хочу рассказать, что сжимала ночами эту несчастную связку в руках, оплакивая наше несложившееся будущее. Что даже сейчас они со мной, лежат в укромном кармашке сумки! Я много что хочу ему рассказать, но не могу, потому что утыкаюсь лицом в его плечо и тихо плачу.
