Не такие уж и длинные, скорее даже совсем короткие, но все равно смертоносные.
Тони уставился себе под ноги.
— Смотри на меня, — повторила я.
Взгляд Тони скользнул от моих ботинок на пол, потом на миг — мне в глаза, а потом снова на пол.
— Ты заслужил правду. Обо мне, о Роде, обо всем.
Глаза Тони, карие глаза, выказывавшие мне столько доброты всякий раз, когда я отчаянно нуждалась в утешении, налились слезами.
— Ты стала совсем другой, — только и сумел выдавить он, морщась, словно в попытке сдержать слезы.
Ноздри у него раздувались, он стиснул зубы.
— Знаю, — вздохнула я.
— А знаешь, что я ездил тебя искать? Мы с Джастином ездили. Мы даже отыскали твой замок — тот, что изображен на фотографиях. Но оттуда выехали какие-то типы на роскошной тачке, и в них чувствовалось что-то такое… словом, мы испугались. И вернулись сюда.
Меня пронзила острая паника.
— Пообещай мне больше никогда меня не разыскивать! Ты ведь можешь погибнуть просто из-за того, что знаешь меня. Я не стану так рисковать!
— Но я хочу тебе помочь. Хочу тебя защитить!
По щеке у него все же покатилась слеза. Этого я и ожидала. Стиснув его плечи — не слишком крепко, но все же достаточно, чтобы он замолчал, я сказала, настойчиво и раздельно:
— Ты не понимаешь! Это я приехала сюда, чтоб тебя защитить.
— Почему?
— Те люди, которых ты видел, — члены вампирского братства. Я предала их, и теперь они отправились на поиски.
— Сюда? — голос Тони предательски сорвался. — В Уикхэм?
— Именно.
Внезапно мой мир зашатался и рухнул: я представила себе распростертое на полу тело Тони, обескровленное, покрытое следами укусов.
— Тони, ты меня от них не защитишь. Тебя убьют, и твоя смерть… Боже, я даже думать об этом не могу…
Голос мой пресекся. Слезы, это проклятие, хлынули из глубин души наружу. Но вместо них тело залил адский огонь. Вампирам недоступно облегчение, даруемое слезами. Выпустив Тони, я согнулась пополам, держась за живот от боли. Таково проклятие вампиров. Расплата за мечты о чем-либо, кроме отчаяния.
Наконец приступ прошел. Я выпрямилась. Тони пальцами вытер слезы со щеки и поджал губы, отчего сразу стало заметнее, какие высокие у него скулы.
— Я не таю от тебя никаких секретов. Эти люди опасны — и они придут сюда с одной-единственной целью: убить меня. Я не хочу, чтоб ты оказался между нами. — По темному деревянному полу скользили полосы света. Я выглянула в окно. — Мне пора.
— Но ведь еще совсем рано. — Он тоже бросил взгляд за окно.
— Едва поднявшись, солнце уже начинает клониться к закату. Родившись, мы начинаем умирать. Вся жизнь — замкнутый круг, Тони. Когда ты осознаешь это, то поймешь и то, что вампиры остаются за этим кругом, вне царства естественной жизни. Прости, но мне и правда пора.
— Погоди…
— Обещаю, я еще приду к тебе и все расскажу. О том, как я родилась, как умерла и как в конце концов попала в Уикхэм. Если только ты пообещаешь не вмешиваться в то, что произойдет нынче ночью.
— Когда? Когда ты придешь?
— Когда ты достаточно повзрослеешь, чтобы поверить: все это — лишь плод твоего воображения. Никаких вампиров не существует. А ты был просто слишком юн и не разобрался, что происходит.
— Это я уж совсем старым стану, — запротестовал Тони.
— Нет, это я буду старой.
Тони выдавил улыбку. И когда я снова повернулась к выходу, спросил:
— А больно было? Снова становиться вампиром?
— Сейчас больнее.
— Лина, ты по-прежнему мой лучший друг. Что бы ни случилось.
Уголки его губ поползли книзу, по щекам покатились слезы. Как же мне хотелось взять его за руку, выбежать из башни — и вдруг, внезапно вернуться к прежней жизни.
— Я кое в чем признаюсь тебе, — промолвила я. — Не думаю, что когда-либо признавалась в этом хотя бы сама себе. Но тебе я скажу. Потому что ты это ты. — Я улыбнулась ему — мимолетной, кратчайшей улыбкой. — Мне бы очень, очень хотелось, чтобы той ночью я не выходила ни в какой сад. Хотелось бы умереть в пятнадцатом веке, как мне было предначертано судьбой. Но нет — я тут, собираю свою жизнь по кусочкам.
Хотя Тони, конечно, ровным счетом ничего из моих слов не понял, это было уже не важно. Как не важно и то, что он не знал, как я стала вампиром. Но все равно Тони понял меня — понял, почему я это сказала. Напоследок, поглядев ему в глаза долгим пристальным взглядом, я развернулась и побрела вниз по закрученной деревянной лестнице.
Глава 30
— Розмарин, — сказала я женщине за прилавком с цветами и травами. Я снова была на Мейн-стрит — и знала: еще несколько часов Джастину ничего не грозит.
Продавщица связала стебли розмарина в плотный пучок, и я побрела под тенистыми навесами Мейн-стрит. Было около полудня. Мимо тек людской поток — и никто в этом потоке даже не подозревал (или, во всяком случае, никак не выказывал), что я не такая, как все. Я надвинула на лоб бейсболку и смотрела в землю. Уйдя с рынка, я еще раз проверила положение солнца и двинулась прочь от торгового центра в сторону кладбища, держа перевязанный красной ленточкой пучок розмарина в левой руке. Стиснув его покрепче, я перешла улицу и оказалась на кладбище.
Здесь было тихо. Лишь доносился шум машин с улицы у меня за спиной. Одни надгробия казались совсем старинными, были покрыты резьбой, другие — гладкие и новенькие. Я пробиралась через хитросплетение поросших травой дорожек. В голове стояли лицо Джастина, обещание Тони — и надежда, что теперь, зная обряд, я сумею вернуться. Может быть…
Хотя надгробие сделали еще до моего поспешного отъезда тогда, зимой, сама я его еще не видела. А ведь надо было. Как надо было позаботиться и о многом другом. Вот и оно! Я медленно подошла к концу ряда: здесь, на самом краю, стояло надгробие Рода. Справа начинался густой лес, совсем близко, так что ветви нависали над могилой.
Род Льюин
1 сентября 2009 года
Кто замышляет зло, уже злодей.
Щебетали птицы, легкий ветерок играл прядями волос, швырял их мне в лицо. Я закрыла глаза, силясь успокоиться. Внезапно по ушам ударила глубочайшая тишина. Я сразу поняла: где-то рядом вампир. Такое знакомое зловещее безмолвие. Глубинное знание: рядом затаился кто-то очень, очень древний. И мертвый. По-прежнему держа руки в карманах, я как бы невзначай обвела кладбище взглядом. Потом еще раз — уже более внимательно, вглядываясь в деревья и кусты на опушке леса.
Из густой зелени показался Вайкен в огромных солнцезащитных летных очках и длинной рубашке — но даже так могучие плечи и прекрасно-неземные черты придавали ему совершенно неотразимый вид. Я снова устремила взор на надгробье, как будто появление Вайкена ничуть меня не заинтересовало. Держась в тени, он приблизился и остановился справа от меня. Несколько секунд мы вместе глядели на могилу Рода.
