— Дилайла… мне почти тридцать лет, — с усилием выговорила Мара.
— То есть ты достаточно молода, чтобы подарить ему наследника!
— А ты вспомни, как долго я не могла зачать.
— Это не твоя вина.
— Я не могу быть в этом полностью уверена. И Джордан тоже. Даже акушер не мог уверенно утверждать такое.
— Это потому, что ему платил твой муж, — очень верно заметила Дилайла. — Он просто не мог объявить пэра Англии несостоятельным, если тот оплачивает его счета, — с жаром говорила Дилайла.
— Посмотри на этих девушек, — с грустью покачала головой Мара, указывая на трио свеженьких дебютанток, которые, хихикая, спешили в зал. — Красивые, юные, здоровые.
Любая из них на коленях возблагодарит Бога, если граф Фальконридж сделает ей предложение. Этих невинных созданий воспитывали с мыслью, что их единственное предназначение в жизни — обеспечить какого-нибудь благородного лорда потомством.
— О! — вдруг покачала головой Дилайла. — Понимаю, что ты имеешь в виду. Все это очень печально.
— Вот именно. — Мара сложила на груди руки, прислонилась к стене и, помолчав, пожала плечами. — У меня был шанс. Я выбрала Пирсона. Прошлого не изменишь.
Дилайла смотрела на нее с сочувствием. У Мары слезы выступили на глазах от неожиданной чувствительности ее довольно циничной подруги. Дилайла обняла ее за плечи:
— Мне так жаль тебя, дорогая. Тебя действительно просто обокрали.
— Если бы я тогда подождала еще полгода… Все могло бы…
— Не кори себя. Ты ведь даже не надеялась, что Джордан вернется. Это он во всем виноват. К тому же, если бы не вышла замуж за Пирсона, ты никогда бы не родила эту твою очаровательную обезьянку, правда ведь?
— Правда, — согласилась Мара с кривой улыбкой.
— В любом случае я не понимаю, почему ты все это должна выносить. Дорогуша, такое смирение тебе не к лицу.
— У меня нет выбора. Я должна принять его решение. Это его жизнь.
— И твоя тоже! Я думала, после смерти Пирсона ты больше никогда не позволишь мужчине указывать тебе, сидеть или стоять, дышать или не дышать.
Мара неуверенно посмотрела на подругу.
— Та Мара, которая сняла траур, чувствовала себя свободной женщиной и была готова бороться за свои права. Ты пока не потеряла мужчину своей мечты. Фальконридж ведь не бросил тебя, правда?
— Нет, он просто сказал, что ему нужно время.
— Ну что же, возможно, время настало… чтобы напомнить ему, где его сердце. К черту условности! Если он любит тебя, почему ты не можешь быть его женой, которой ты должна была стать с самого начала?
Мара закусила губу, размышляя над словами подруги.
— Я не могу этого от него требовать.
— А ты веришь, что без тебя он будет счастлив? Ты готова позволить ему жениться на неподходящей девушке, чтобы он мучился с ней, как ты когда-то с Пирсоном? Каждому ясно, что вы созданы друг для друга. Видит Бог, будь я на твоем месте, я бы препоясала чресла мечом и бросилась в битву.
Мара против воли улыбнулась:
— Ты бы наверняка бросилась.
— Не сомневайся! — Дилайла сделала глоток вина.
— Ну, я не знаю. Разве не лучше оставить Джордана в покое, пока он сам не разберется в своих чувствах?
— Что? Позволить мужчине самому решать, что он чувствует?! С тем же успехом можешь попросить его связать тебе носок.
— Но я не хочу ему навязываться.
— Не будь дурочкой! Ты должна управлять им. Ты думаешь, хоть один из здешних мужчин знает, чего он действительно хочет? Нет! — решительно ответила Дилайла на собственный вопрос. — В этих делах они младенцы. Им требуется подсказка. Если ты, как он просит, дашь ему время и позволишь слишком долго гулять самому по себе, это будет выглядеть так, как будто тебе нет до него дела. Уж поверь мне, Мара. Я изображала холодность перед своим мужчиной и потеряла его.
Мара удивленно вскинула глаза.
— О Боже, нет! Я знаю, что вы еще в ссоре, но не могу поверить, что Коул навсегда расстался с тобой.
— Теперь он обращается со мной с настоящим презрением. — Дилайла отвела взгляд и пожала плечами. Было ясно, что она очень расстроена. — Я сама во всем виновата. Постоянно отталкивала его, и однажды он не вернулся. Мне кажется, я просто хотела убедиться в его любви и только потом признаться, что тоже люблю его, но стало уже слишком поздно.
— О, Дилайла!
— Просто дай ему понять, что думаешь о нем. Что скучаешь. Просто чтобы он почувствовал, как тоже скучает без тебя.
Мара покачала головой:
— Я даже не знаю, где он сегодня.
Дилайла многозначительно посмотрела на свою беспомощную подругу и обвела глазами зал.
— А, вот кто может об этом знать! Предоставь это мне. — И, вздернув подбородок, Дилайла поплыла к толпе гостей раньше, чем подруга успела ее остановить.
Мара видела, как Дилайла приблизилась к «золотому мальчику» Болл-Хьюзу. Этот избалованный юнец и представить себе не мог, что молодая светская вдовушка задумала поиграть с ним. Но пятьдесят бдительных мамаш проводили ее гневными взглядами, и не в первый раз. Дилайла же преспокойно увела юного Мидаса туда, где до сих пор стояла Мара.
— Посмотрите, кого я привела, леди Пирсон. Правда, он прелесть? — Она стряхнула воображаемую пылинку с лацкана его фрака и повисла у него на руке. Разумеется, «золотой мальчик» не уловил иронии.
— Какое облегчение видеть вас здесь, леди, — признался молодой повеса. — Терпеть не могу всех этих хихикающих девиц, только что вырвавшихся из школы.
— Благослови вас Бог за эти слова, мистер Болл-Хьюз, — проворковала Дилайла, посылая Маре злорадную улыбку.
— Это правда, — с серьезным видом продолжал молодой человек. — Женщины постарше всегда казались мне более привлекательными.
Мара и Дилайла изо всех сил старались не рассмеяться.
— Дорогой мой, я вижу регента, а где же все остальные его друзья? Играют в карты? Мы подумали, может, заскочить к ним?
— Э-э-э, леди… — Юноша покраснел под взглядом Дилайлы. — Боюсь, это невозможно.
— Почему же?
— Вы… вы не можете пойти туда, где они сегодня. — Болл-Хьюз тревожно переводил взгляд с одной дамы на другую. — Это заведение… э-э-э… не для леди.
— А, так они в борделе? — в лоб спросила Дилайла.
— Ну, в общем… честно сказать, да, — покраснев до корней волос и заикаясь, признался он.
Это известие ошеломило Мару.
— И лорд Фальконридж тоже с ними? — продолжала расспросы Дилайла.
Болл-Хьюз кивнул:
— Это была его идея.
— Вот как? — с усилием выдавила Мара.
— Ха-ха! — Дилайла тоже попыталась скрыть негодование. — И как же, мой дорогой, называется эта греховная школа Венеры? Скажите же нам, где она, будьте лапочкой!
